Задача уничтожить ретранслятор — задача в высшей мере нетривиальная. Эти станции защищены квантовым полем, которое удерживает их целостность даже если звезда в системе превратится в сверхновую. Мы понятия не имеем, как именно это поле работает, но результаты его работы впечатляют: ретрансляторы пережили миллиарды лет, сотни тысяч циклов Жатвы, взрывы звёзд и вспышки сверхновых, гамма-всплески и катастрофы, которые стирали с лица космоса целые звёздные системы. Никакое оружие, которым мы располагаем, не способно даже поцарапать их обшивку, пока поле активно. Единственная уязвимость — момент перехода корабля по сети. Именно тогда, когда гигантское ядро массы неведомым для нас образом собирает катастрофическое количество энергии для пробоя пространства-времени, поле на долю секунды открывается. И если в этот момент заметно исказить процессы в ядре, его можно дестабилизировать. В теории это должно сработать. На практике — никто и никогда не проверял.

Для этого и был построен специальный пятисотметровый корабль-смертник. Переходя в целевую систему, он тут же должен начать прыжок у ретранслятора обратно. И в тот самый момент, когда эфирное поле масс-реле подхватит корабль для переброски, — взорвать его мощнейшим направленным термоядерным взрывом. Сама бомба занимает почти всё внутреннее пространство корабля. Её мощность, по расчётам, сравнима с тремя тысячами советских Царь-бомб. И наши учёные всё равно переживают, что такой мощи не хватит.

Корабль вошёл в систему AR-R-02. Мы ждали. А потом — один из возможных маршрутов на нашем ретрансляторе просто исчез. Маркер системы AR-R-02 погас. Связь была разорвана навсегда.

Mass Effect. Глава 19.

Интерлюдия: Член Совета Вечных Истрион Миртанис. Институт перспективного кораблестроения, военные верфи Аэтриса. Два месяца спустя после подрыва ретранслятора.

Слишком много глобальных событий произошло за последний год. Активация ретранслятора в чужой системе. Война в космосе с какими-то полуорганическими кораблями космических жуков. Бешеная перевозка целых армий сквозь звёзды, полностью изменившая график межзвёздного сообщения всего Доминиона. А под конец — ещё одна война, окончившаяся уничтожением целой системы. За один год мы впервые встретили живых инопланетян, вступили в межзвёздную войну, потеряли фрегат с экипажем, приобрели протекторат с десятимиллиардным населением, потеряли две сотни Благословленных в подземных штурмах и взорвали ретранслятор вместе с планетой, на которой закрепились рахни. Я прожил почти восемьсот лет, но такого напряжённого года не припомню даже во время гражданской войны.

Сейчас же я стоял в смотровой галерее Института перспективного кораблестроения — элитного научного центра, расположенного прямо возле военных верфей Аэтриса, лучших из тех, что мы когда-либо строили. Отсюда открывался вид на доки, где прямо сейчас собирали корпуса новых фрегатов, — их заложили сразу после известий о первом контакте с рахни, и с тех пор темпы строительства только наращивали. Война требовала кораблей. Много кораблей. И я, как член Совета Вечных, курирующий военное производство, отвечал за то, чтобы эти корабли были построены вовремя.

Это только кажется, что просто взять и изменить план грузоперевозок между системами — легко. На деле же графики космических путешествий, особенно вне сети ретрансляторов, составляются за год, а иногда и за несколько лет вперёд. Ещё не развившимся колониям требуется очень много высокотехнологичного груза, который по тем или иным причинам невозможно производить на местах. Производство ядер для космических кораблей — неважно, межзвёздных или предназначенных только для сети ретрансляторов — сейчас сосредоточено исключительно в лабораториях этого института.

С каждым новым поколением кораблей требуются всё более и более совершенные производственные мощности, и размазывать их по десятку колоний мы пока не могли себе позволить. Слишком долго, сложно и дорого.

Да и, честно говоря, запасов эфира в других системах оказалось очень мало. Большинство добычи вне столичной системы происходит именно на колонизированных планетах — наземными шахтами, а не космическими станциями. Перерабатывающие комплексы, подобные «Сердцевине», требуют колоссального количества дорогих материалов, которые производит лишь Аэтрис. А главное — мы так и не обнаружили астероидов, ради которых создание такой станции было бы рентабельным. «Сердцевина» в системе Аэтры оставалась уникальной — второго такого источника эфира в нашем секторе просто не нашлось.

Также только на Аэтрисе создаются высокоточные станки — те самые, в которых используется множество мелких эфирных ядер и без которых невозможно наладить нормальное производство на колониях. Именно с помощью этих станков на местах организуется всё — от сельскохозяйственной техники до горнодобывающего оборудования. Без сельскохозяйственной техники пищу айтерри придётся выращивать голыми руками, а это означает, что каждый колонист будет занят исключительно собственным пропитанием и ни о каком промышленном развитии речи уже не пойдёт. Без горнодобывающей техники руду никогда не добудут в достаточном количестве — ни для строительства, ни для экспорта. Без водных кораблей не построить нормальную рыбную промышленность на мирах с океанами. Представить сложно, сколько всего нужно всего одной колонии, чтобы она начала приносить пользу Доминиону, а не просто поглощала ресурсы метрополии. А таких колоний у нас десять.

Про строительство космических кораблей я даже молчу. Сейчас только в двух системах помимо столицы удалось организовать нормальные верфи.