И приняв, что мы не можем выкорчевать заразу с родной планеты, мы пошли мстить. Решение было логичным: если не удаётся спасти колонию, нужно уничтожить источник угрозы, чтобы предотвратить дальнейшее распространение. На той стороне ретранслятора мы обнаружили точно такую же планету, какой стала наша колония — ядовитый могильник, покрытый сетью катакомб и ульев. И пятьдесят новых боевых кораблей на орбите, которые, очевидно, готовились к следующей волне вторжения. На самой планете, судя по данным разведки, можно было обнаружить множество сооружений, где эти корабли начинали строить.

Мы действовали жёстко. Уничтожили все корабли проклятых жуков на орбите и разбомбили планету. Полная зачистка, никаких ограничений по применению вооружений. Даже если рахни ещё скрываются в недрах планеты — а они наверняка скрываются, — им понадобятся годы, чтобы отстроить инфраструктуру заново и снова представлять угрозу. Так мы тогда считали.

А потом мы перешли дальше через следующий ретранслятор. Чтобы найти такую же картину. Планета-улей, орбитальный флот, строящиеся корабли. Уничтожили. Пошли дальше. И ещё дальше. И ещё. И везде нас встречал флот — от нескольких десятков до нескольких сотен космических кораблей, ничуть не уступающих нашим крейсерам. Каждая система была крепостью. Каждая планета — инкубатором. И с каждым прыжком наша армия таяла, как снег под жарким солнцем, а враг, казалось, становился только многочисленнее.

Хуже того, мы потеряли инициативу. Если раньше мы наступали, выбирали направление удара, диктовали темп операции, то сейчас ситуация перевернулась. Невозможно предсказать, какой из пограничных ретрансляторов активируется следующим и выдаст армию вторжения прямо в сердце твоего дома. Мы размазали флот по десяткам систем, пытаясь прикрыть каждую потенциальную точку прорыва, а рахни тем временем наносили удары там, где нас не было. Или там, где нас было недостаточно.

И нападения охватили не только наши границы. Когда подвергся удару мир азари — один из их внутренних миров, который они еле смогли отбить, потеряв при этом почти весь оборонительный флот системы, — Совет Цитадели наконец отреагировал. Нам выразили ноту протеста. Ноту протеста! Саларианскому Союзу, который уже десять лет подряд нёс чудовищные потери, сдерживая орду в одиночку, пока остальные виды делали вид, что проблемы не существует. Азари обвинили нас в том, что мы спровоцировали рахни на агрессию, что наше наступление разозлило ульи и заставило их искать новые цели. Будто рахни нуждались в провокациях.

Мы теряли корабли, колонии, миллионы жизней, а наши союзники выражали озабоченность. Впрочем, это была стандартная политика Совета — замечать проблему только тогда, когда она стучится в твой собственный дом.

И она постучалась. Когда число нападений начало исчисляться десятками и затронуло каждый вид пространства Цитадели — кварианские флоты, азарийские колонии, даже батарианские окраины, — именно тогда до всех дошёл весь масштаб катастрофы. Не одномоментно, не в результате какого-то громкого заявления. Просто в какой-то момент каждый понял: война идёт не где-то там, на далёких границах.

Весь объединённый флот Цитадели — лучшие корабли азари и саларианцев, собранные в единую армаду, какой не видели со времён основания Совета, — проигрывает полуразумным жукам. Не потому, что наши пушки слабее. Не потому, что наши тактики глупее. А потому, что их просто больше. На каждый уничтоженный нами корабль приходят два новых. На каждый сожжённый улей — три ещё не обнаруженных. Мы сражаемся не с видом, мы сражаемся с эпидемией.

Как бы сказали азари — пусть Богиня спасёт наши души.

Примечание автора: В дополнительных материалах прикрепил изображения всех кораблей и их сравнение.

Mass Effect. Глава 20.

Интерлюдия: Гвардеец Сархс из среднего Дома Венилис.

Иногда мне становится интересно — а зачем вообще молодому господину телохранители? Он Благословленный, пусть и не самый сильный, но его Дара хватит, чтобы в одиночку справиться с дюжиной обычных Смертных или даже с отрядом арунов. Я видел, как он тренируется — барьер держит попадания из масс-винтовки, молнии выжигают мишени за секунды, а в усилении он двигается так быстро, что глаз не успевает следить. И при всём при этом он держит при себе меня и ещё троих ящеров, которые ходят за ним по пятам с того самого дня, как он достиг совершеннолетия и получил в управление одно из отделений Дома. То ли традиция, то ли паранойя, то ли просто привычка богатых — не знаю. Но платят хорошо, работа не самая опасная, а главное — мой прадед служил этому Дому, мой дед служил и я служу. Для нас это не просто работа. Это честь.