Сам лес начал шептать Саару: убираться отсюда как можно быстрее. Ветра не было, но листья дрожали. Ветви тянулись к Саару, цеплялись за шкуру на плечах, и Саар отводил их рукой, и они возвращались снова. Тени сгущались под деревьями, хотя солнце стояло высоко. Солнце, ранее светившее тепло и приветливо, стало холодным — Саар смотрел на него сквозь кроны и не чувствовал тепла на своей чешуе. Даже краски стали резче. Зелень листьев резала глаз. Синева неба давила сверху. Красные цветы на кустах казались каплями крови.

Сердце в груди Саара стало заглушать его собственные шаги. Саар слышал каждый удар — глухой, тяжёлый, как барабан перед битвой. Саар шёл и считал удары. Саар боялся, что сердце остановится, и боялся, что не остановится. И то, и другое было одинаково страшно.

Синар больше не смел преграждать путь Великим. После того как вождь зажёг в своей ладони Солнце, Синар понял: эти существа не повернут. Они идут к воде, и ничто их не остановит. Но весь оставшийся путь Синар пытался предупредить их. Он шёл рядом с вождём и говорил быстро-быстро, и голос его срывался. Он описывал всех чудовищ, которые могут поджидать в глубине. Он рисовал в воздухе знаки — щупальца, пасти, зубы. Он показывал на воду и проводил ребром ладони по горлу: смерть. Он повторял одно и то же снова и снова.

Они не слушали.

Вождь иногда поворачивал голову к Синару, и его яркие глаза смотрели спокойно. Он не боялся. Никто из них не боялся. Они шли так, будто не было вокруг ни шёпота леса, ни холодного солнца, ни древнего ужаса, сочащегося из земли. Их чудовище в сияющих доспехах шагало впереди, и его щит мерцал, и земля гудела под его ногами.

И вот мы вышли к воде.

Река открылась перед нами внезапно — лес расступился, и Саар увидел её. Широкую. Тёмную. Медленную. Вода текла плавно, без всплесков, без ряби, и от этого казалась не живой, а мёртвой. Противоположный берег был далеко — Саар даже не мог разглядеть, что там, за деревьями. Глубина была страшной. Саар знал: там, внизу, под тёмной гладью, ждёт Мировая Гидра.

И осмелились выйти на берег только двое.

Синар — из великой мудрости и веры в силу богов. Он встал у самой кромки воды, рядом с вождём тонких существ, и его головной убор из перьев дрожал, но сам Синар не дрожал. Он верил. Он видел, как вождь зажёг Солнце в своей ладони. Он знал: если кто и способен победить проклятие этой воды, то только они.

А жалкий Саар...

Саар вышел на берег следом за Синаром, и каждый шаг давался Саару с трудом. Саар не чувствовал в себе великой веры. Саар чувствовал только страх — липкий, холодный, сжимающий горло. Саар молился. Не вслух — про себя, обращаясь к духам предков, к духам степей, к духам неба. Саар молился, чтобы Синар не ошибся. Саар молился, чтобы тонкие существа действительно оказались теми, кем их назвал Синар. Саар молился, чтобы Мировая Гидра не проснулась сегодня. Саар молился, чтобы увидеть закат.

Молодая богиня, маленькая даже по меркам остальных Великих, радостно приблизилась к воде. Она не слушалась приказов старшего Бога. Саар видел, как вождь протянул к ней руку и что-то сказал — резко, властно. Но она лишь отмахнулась. Она смеялась. Она смотрела на реку так, как ребёнок смотрит на новую игрушку.

— Aidan, smotri! Tut est plyazh! Nuzhno privesti suda detey! Eta planeta stanet rayskim mirom dlya vsekh aiterri! — сказала богиня их лидеру на их странном звонком языке. Для ушей Саара это прозвучало как ручей по камням: звонко, быстро, певуче. Ни одного шипящего звука. Ни одной гортанной ноты.

— Kira, stoy! Yashcher nas o chyom-to preduprezhdal.

Но великая уже не слушала. Она вошла в проклятую воду — сперва на ладонь, потом глубже, — и начала мыть руки. Её тонкие пальцы скользили по поверхности, разбивая тёмную гладь. Саар замер. Саар хотел закричать, но голос умер в горле. Синар стоял рядом, и его хвост дрожал. Он тоже видел. Он тоже ждал.

— Ay!

Богиня вскрикнула и выдернула руки из воды. На её пальце висел зубастый демон — маленькая рыбка с острыми зубами, какие могут прокусить кожу взрослого охотника. Саар знал этих тварей. Они жили в мелководье и набрасывались стаей. Одна такая рыбка оставляла рану, которая гноилась пол-луны. Десять — убивали харра.

Но палец богини был даже не поцарапан.

— Akh ty tvar'!

Произнесла великая заклинание, и рыбку сожгло в ярком пламени. Вспышка была короткой и жаркой. Саар моргнул. Когда Саар открыл глаза, рыбки уже не было. Только горстка пепла на ладони богини. Она стряхнула пепел в воду и нахмурилась — не испуганно, а скорее раздражённо, как охотник, которого укусила мошка.

Саар смотрел на её палец. Ни капли крови. Ни царапины. Кожа богини была цела. А ведь зубы этой твари пробивают шкуру харра. Саар сам видел, как такая рыбка вырывала кусок мяса из руки воина. А тут — даже следа не осталось.

Их лидер обернулся к Синару и произнёс на своём языке — спокойно, почти буднично:

— Ob etoy rybke ty nas preduprezhdal?