— Нет. При уничтожении ретранслятора произойдёт взрыв, который уничтожит всю систему. Ретрансляторы нельзя уничтожать и нельзя игнорировать. Они — ловушка. Но в то же время с их помощью мы можем возвыситься в большой галактике. Там обитают виды, которые уже много тысячелетий назад нашли Цитадель и всё это время развивают технологии эфира. Без этих технологий мы даже к концу цикла не успеем преодолеть разрыв.

Я поднялся. Совещание было окончено.

— Ступайте. И помните: мы — возможно, единственный вид в этом цикле, который знает правду до того, как стало слишком поздно. Не растратьте это знание впустую.

***

Первый полёт к другой звезде показал многие проблемы самого принципа межзвёздных путешествий. Проблемы, о которых мы как-то не думали, пока строили «Рассвет» и мечтали о колониях у других солнц. А зря. Думать надо было заранее.

Другие звёзды располагаются минимум в нескольких световых годах от родной планеты. Это значит, что, случись что с космическим кораблём, ждать спасения экипажу придётся в лучшем случае несколько лет. «Рассвет» потерял треть тяги на втором году пути, и экипаж справлялся сам — но что, если бы отказ был критическим? Что, если бы вышел из строя реактор? Или система жизнеобеспечения? Мы бы узнали об этом через четыре года — именно столько шёл сигнал от Эоса до Аэтриса. А потом ещё несколько лет строили бы спасательную экспедицию. Итого — десять лет. Ни один экипаж не продержится десять лет на аварийном корабле. Мы бы получили не спасательную миссию, а похоронную.

А если космических кораблей будет не единицы, а сотни? Тысячи? Если мы всерьёз намерены колонизировать другие системы — а мы намерены, иначе зачем вообще всё это, — то при каждой поломке нам придётся отправлять спасательные экспедиции к каждому кораблю. Содержать целый флот только для аварийных миссий. Тратить ресурсы, время, жизни — и всё равно не успевать. Межзвёздная цивилизация, построенная на таких принципах, разорится быстрее, чем выйдет за пределы родной системы.

И даже если все полёты пройдут благополучно — а они не пройдут, потому что техника всегда ломается, это статистика, а не пессимизм, — то между системами невозможно будет создать никаких устойчивых связей. Даже информация через такие расстояния идёт со скоростью света. Четыре года до Эоса. Десятки лет до более далёких звёзд. Торговля? Дипломатия? Совместные военные операции? Забудьте. Каждая колония станет островом, оторванным от метрополии на десятилетия. Единой цивилизации не получится — получится россыпь изолированных миров, которые будут развиваться каждый в свою сторону и рано или поздно перестанут считать друг друга своими. Мы через это уже проходили на Аэтрисе — когда континенты были разобщены и каждый Дом варился в собственном котле. Кончилось гражданской войной. В космическом масштабе кончится тем же, только с применением межзвёздных бомбардировок.

Это фундаментальный закон вселенной, который не обойти никак. Скорость света — абсолютна. Четыре световых года — это четыре световых года. Никакой двигатель, никакой реактор, никакая технология не заставит информацию двигаться быстрее.

Не обойти никак, если бы не существовал эфир.

Не могу сказать точно, что именно открыли физики из Вэль-Тарина. Ровно год назад они объясняли мне, почему то, что я прошу, невозможно, — и тогда я их тоже не понял. Они сыпали терминами, рисовали графики, размахивали руками и ссылались на какие-то статьи, которые я якобы должен был прочитать. Я не читал. Я просто спросил: «Можно ли передать информацию быстрее света с помощью эфира?» Они сказали: «Нет». Я сказал: «Подумайте ещё». Они подумали ещё. И пришли с результатом.

Результатом их исследований стал сверхсветовой передатчик информации. Принцип работы я не понял до сих пор, хотя мне объясняли трижды. Какая-то запутанность частиц эфира, о которых никто не знал ещё десять лет назад. Какая-то синхронизация на квантовом уровне. Впрочем, мне и не нужно понимать. Мне нужно, чтобы это работало. И это работало.

Единственная сложность — и она оказалась существенной — заключалась в том, что одна пара передатчиков может создать только один канал связи между собой и не связана ни с какими другими. Нельзя построить один центральный передатчик на Аэтрисе и принимать сигналы от всех кораблей разом. Нельзя сделать широковещательную сеть. Только точка-точка. Только пара. Если нужно послать сигнал на другой передатчик, это делается исключительно по цепочке — от одной пары к другой. И если, предположим, ставить такие передатчики на корабли, то сигнал должен сначала пройти от корабля до станции, где стоит связанный с ним передатчик, а потом со станции по другому передатчику до следующего пункта.

Это означало, что сверхсветовая связь возможна, но она требует инфраструктуры. Нельзя просто взять и отправить сообщение куда угодно. Нужно заранее проложить маршрут, установить пары передатчиков на всех промежуточных точках, обеспечить их энергией, защитить от помех, дублировать на случай отказа. Это не беспроводная сеть, как на Аэтрисе. Это скорее телеграф — громоздкий, дорогой, требующий постоянного обслуживания, но работающий быстрее света. Что ж, телеграф — это не так изящно, как хотелось бы. Но телеграф быстрее курьера. А в галактических масштабах курьер — это корабль, который будет лететь годы. Телеграф определённо лучше.