Синар замолчал. Воины опустили копья. Харр отвёл взгляд. Тарраш отпустил рукоять. Саар смотрел на удаляющиеся фигуры тонких существ и на чудовище, что шагало впереди, и понимал: Синар прав. Сила не в теле. Сила в том, что эти существа спустились с неба и назвали эту землю своей. И никто — ни одно племя, ни один воин, ни один вождь — не мог им помешать.

Мудрость Синара вскоре подтвердилась.

Когда тонкие существа и их чудовище двинулись в джунгли, Синар повёл свой отряд следом. Саар шёл среди воинов, и ладонь Саара сжимала копьё, но остриё было опущено к земле. Таков был приказ. Никакой угрозы. Только служение.

Мы вышли им навстречу там, где тропа спускалась к реке. Синар встал впереди, в своём уборе из перьев и шкур, и мы встали за ним — десять воинов из разных племён. Саар видел, как тонкие существа остановились. Саар видел, как их чудовище замерло, пригнувшись, готовое к бою. Но боя не случилось. Синар заговорил первым.

— Норокно хамбай, борок которрок!

Синар положил копьё на землю — остриём к себе, древком к ним. Мы сделали то же. Десять воинов опустились на одно колено и склонили головы. Это был знак величайшего воинского уважения и подчинения. Так воин сдаётся в плен, зная, что его жизнь в руках победителя. Так народ признаёт высшую власть.

Владыки ответили.

Их старший вышел вперёд. Он был такой же тонкий и бледный, как остальные, но Саар сразу понял: это вождь. По тому, как он стоял. По тому, как другие смотрели на него. Он поднял пустую руку — без оружия, без угрозы — и заговорил. Саар не понял его слов. Но голос...

Голос старшего до сих пор вибрирует где-то в душе Саара.

Он был негромким, этот голос, но он прошёл сквозь Саара, как гром проходит сквозь небо. Воздух задрожал. Земля задрожала. Чешуя на загривке Саара встала дыбом, а хвост прижался к земле помимо воли. Саар чувствовал то, что чувствует харр, когда чует пещерного льва. Будто Саар столкнулся с опасным существом, постичь которое Саар не в состоянии. Будто сама душа Саара сжалась и стала маленькой-маленькой, как у детёныша.

А потом вождь зажёг в своей ладони Солнце.

Саар не знает, как описать это иначе. Огонь возник из ничего — белый в середине, алый по краям, — и заструился между пальцев владыки, как живой. Жар ударил в лицо Саара, и Саар зажмурился, но не отвёл взгляда. Рядом кто-то из воинов издал гортанный стон. Кто-то упал на землю, закрывая голову руками. Но Саар смотрел. Потому что Саар — воин. Потому что Саар должен видеть.

Синар не упал. Синар стоял, прижав ладонь к груди, и его глаза сияли — не от жара, а от восторга. Он был прав. Он был прав с самого начала.

Все наши сомнения отпали.

Никто больше не говорил, что тонкие существа слабы. Никто не тянулся к копью. Даже Харр, который ещё недавно шипел про чужаков, стоял на коленях и не поднимал головы. Потому что теперь мы видели: их сила не в теле. Их сила — в духе, который может зажечь Солнце. Их чудовище — не бог. Их чудовище — просто зверь, который им служит. А они — настоящие владыки.

Когда огонь погас, вождь что-то сказал — коротко, властно. И Синар поднялся с колен. Синар понял. Владыки шли к проклятой воде. И Синар повёл их.

Саар шёл позади, и мысли Саара были тревожны.

В этих землях нет непроклятых вод. Любой водоём, любая река, что хоть чуть-чуть больше двух наших ростов в глубину, опасна. Это знают абсолютно все — от малых детёнышей до старейших вождей. Там водятся настоящие злые духи и даже боги. Не такие, как небесные владыки. Иные. Древние. Голодные. Они не щадят никого — ни воина, ни женщину, ни детёныша. Из-за этого у всех племён боязнь воды. Никто не селится у больших рек. Никто не переходит их в одиночку. Даже все наши пути выстроены так, чтобы как можно меньше пересекать воду. А если и делать это, то только по мелководью — там, где вода не достаёт до груди и где злые духи не могут утащить тебя в глубину.

Река, к которой мы шли, была не мелководьем. Она была широкой и тёмной, и течение её было медленным и мощным. Саар знал это место. Старики говорили, что там живёт Мировая Гидра — древний дух воды, пожирающий всё живое. Никто и никогда не подходил к той реке. Даже звери обходили её стороной.

Но владыки шли именно туда. И Синар, великий говорящий с духами, пытался предупредить их. Синар рисовал в воздухе знаки — волну, падение, смерть. Синар говорил быстро и громко, и голос его дрожал. Владыки слушали. Но не останавливались. Их вождь сказал что-то — короткое, резкое, — и зажёг в ладони новый огонь. И мы расступились.

Саар не знает, правильно ли мы поступили. Саар не знает, что будет, когда владыки дойдут до проклятой воды. Но Саар знает одно: эти существа спустились с неба и назвали эту землю своей. И если они решили идти к реке, где живёт Мировая Гидра, — значит, у них есть на это право. Или сила. Или и то, и другое.

При подходе к проклятому месту становилось всё страшнее.

Саар не знает, как описать это словами. Саар — воин. Саар сражался в трёх набегах и не получил ни одной раны. Саар убил воина Северных в честном бою. Саар не боится ни копья, ни когтя, ни пещерного льва. Но то, что Саар чувствовал сейчас, не было страхом перед оружием или зверем. Это было иное.