У края воды пришлось ненадолго остановиться. Вчера платформа мой вес выдержала, однако сегодня к нему прилагалась небольшая архитектурная добавка. Ломать лотос не хотелось, поэтому сначала я осторожно поставил на него одну ногу и понемногу начал переносить тяжесть.

Дерево просело, протяжно заскрипело, но не треснуло.

Уже неплохо.

Когда я окончательно перебрался на платформу, та резко накренилась, зачерпнув краем воду. Я машинально попытался выпрямиться, колонна потянула вбок, и следующие несколько секунд пришлось провести в крайне неудобной позе, всеми силами стараясь не продолжить эксперимент на дне.

К счастью, в этот раз я хотя бы чувствовал, куда меня собиралось уронить. Пришлось замереть, переждать очередной крен и медленно переставить ногу. Лотос качнулся ещё раз, но уже слабее, после чего я понемногу выпрямился и наконец смог нормально вдохнуть.

Знакомое ощущение слаженности здесь заметно померкло. На твёрдой земле тело справлялось с гулявшим на плечах весом, а теперь под ногами появилась ещё одна подвижная дрянь, которая при каждом моём движении норовила уйти в сторону.

Поэтому поначалу я просто стоял, позволяя лотосу покачиваться и стараясь не вмешиваться всякий раз, когда край опускался под воду.

Постепенно стало легче. Я осторожно согнул колени, задержался на половине движения и выпрямился. Затем повторил, уже немного увереннее. При следующем приседании платформу снова повело, но я успел перенести вес и удержался, даже не прибегая к мысленному обращению ко всем известным богам.

Пятёрка тем временем вернулась к своей тренировке, а я принялся понемногу усложнять задачу. Приседал, поднимал колонну над головой, переносил её на одно плечо, потом на другое. Каждое новое положение иначе распределяло вес, заставляя лотос двигаться непривычным образом, и всякий раз приходилось заново подстраиваться.

На одном из таких переносов я всё-таки поспешил. Колонна потянула вправо, я резко дёрнул её обратно, платформа выскользнула из-под ног, и дальнейшее изучение равновесия продолжилось уже под водой.

Вынырнув, я услышал смех Обезьяны и сердито буркнул:

‐ Очень смешно.

Судя по тому, что ржать он не перестал, наши мнения на этот счёт совпали.

Я отплевался, добрался до берега и полез вытаскивать колонну. Пока возился, успел немного остыть и прикинуть, что сделал неправильно. Вместо того чтобы заранее подстроиться под смещение груза, попытался сначала перекинуть каменюку, а потом догнать её всем остальным телом.

В общем, опять не успел за собственной лапой. Очень самостоятельная у меня конечность, давно пора было ограничить её инициативу.

В следующий раз я двигался медленнее. Если начинал заваливаться, не старался любой ценой закончить упражнение, а останавливался и возвращал себе устойчивость. Понемногу удалось почувствовать тот момент, после которого исправлять что-либо становилось поздно, и падений заметно поубавилось.

Ну а дальше дело наконец пошло.

Мышцы наливались приятной тяжестью, по телу разливалось тепло, а возня с лотосом перестала раздражать. Появился знакомый азарт: ещё недавно не мог, а теперь получалось. Криво, с остановками, временами с погружением по самые уши, но разница со вчерашним днём ощущалась всё отчётливее.

В один из перерывов я оставил колонну на берегу и вернулся на платформу без неё. Лотос качнулся, я привычно подстроился и остался стоять. Попробовал присесть — тоже удержался. На развороте едва не свалился, однако успел выправиться, даже не устроив привычную мельницу из лап.

Похоже, с равновесием в покое на широкой платформе я наконец разобрался. В движении всё ещё приходилось следить за собой, зато теперь замечал ошибки раньше, чем вода захлопывалась над головой.

Вот только той лёгкости, которая появлялась под нагрузкой, не хватало. Стоять и двигаться я мог, но снова начинал отдельно думать о ногах, корпусе и каждом наклоне.

Я вернулся за колонной, взвалил её на плечи и повторил упражнение. Через несколько движений тело опять будто собралось воедино, и я невольно расплылся в улыбке.

Если это и было чем-то похожим на чувство Потока, то пока оно соглашалось со мной сотрудничать исключительно при наличии огромной каменюки. Стоило избавиться от груза — ощущение начинало ускользать. Навык оставался, а вот поймать ту самую слаженность заново без колонны никак не выходило.

Естественно, мне захотелось попробовать ещё раз.

Я выбирался на берег, пил воду, немного отдыхал и возвращался на лотос. Пятёрка тренировалась неподалёку, солнце понемногу смещалось над стенами, а я был слишком занят, чтобы следить за временем.

Наверное, именно здесь стоило остановиться, порадоваться результату и оставить дальнейшие эксперименты на завтра. Но, как однажды совершенно справедливо заметил один торговец на рынке, характером я пошёл в отца и был тем ещё упёртым бараном.

Поэтому вместо заслуженного отдыха снова взвалил колонну на плечи.