Едва Угвей переступил порог, Неистовая Пятёрка вскочила со стульев, словно по единой команде. Забыв про дымящиеся миски, они выстроились в безупречную линию, будто перед смотром. В едином, отточенном движении они склонились в почтительном, глубоком поклоне.

Я отложил половник, отвлёкшись от своих кастрюль, и последовал их примеру, стараясь не делать резких движений, ведь спина, да и всё тело после сегодняшнего дня напоминало о себе при каждом наклоне.

- Мастер Угвей, - прозвучало хором, и в их голосах слышалось не просто уважение, а почти благоговение.

Угвей остановился на пороге, и его древнее лицо озарила тёплая, немного усталая улыбка. Он медленно поднял лапу, сделав мягкий, успокаивающий жест, будто отгоняя ненужную торжественность.

- Без церемоний, дети мои, без церемоний, - произнёс он с неподдельной теплотой. - Садитесь, ешьте, пока не остыло. Мы же всё-таки одна семья, а не официальный приём у императорского двора.

«Дети мои?.. Хм, а ведь и правда — для него мы все, словно младенцы, - мелькнуло у меня в голове. - Если сложить наши возраста, даже умноженные на десять, до его лет нам всё равно не дотянуть».

Пятёрка выпрямилась, обменявшись быстрыми, слегка смущёнными взглядами. Они медленно, почти нерешительно, вернулись на свои места, но теперь сидели как-то уж слишком правильно. Во главе стола своё место занял и Угвей.

- Как и договаривались, Мастер Угвей. С «остротой», - произнёс я, ставя перед ним самую большую и красивую фарфоровую чашу, до краёв наполненную дымящейся лапшой.

Он мягко кивнул, взял палочки с непривычной для его возраста ловкостью. Не колеблясь, он отправил первую порцию в рот. Некоторое время он жевал, с лёгким прищуром.

- Прекрасно, - изрёк он наконец, и в этом одном слове прозвучало нечто большее, чем удовольствие. - Огонь, который не обжигает, а согревает. Редкое мастерство.

В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь бульканьем моих гигантских кастрюль. Я не смог сдержать широкой, самодовольной ухмылки.

И ужин потёк дальше, размеренно, под тихое бульканье кастрюль и шелест палочек. Пятёрка первое время лишь украдкой наблюдала за Угвеем, словно ждала, что вот сейчас он отложит палочки и произнесёт что-то судьбоносное. Но великий мастер просто ужинал — спокойно и неторопливо. И постепенно напряжение растаяло. Они принялись за свои миски, хотя взгляды их всё ещё иногда скользили в его сторону.

К моему удивлению, мастер Угвей не ограничился одной миской. Когда он молча, но очень выразительно, подвинул пустую чашу в мою сторону, я автоматически налил вторую. Затем — третью. К концу четвёртой я уже ловил себя на мысли, с лёгкой паникой поглядывая на стремительно пустеющие кастрюли: «Неужели его здесь вообще не кормят?»

Чувства во мне боролись. С одной стороны — гордость. Если сам Угвей, живая легенда, основатель кунг-фу, уплетает твою лапшу, словно студент за неделю до стипендии, значит, ты делаешь всё правильно. Отец бы прослезился. С другой стороны — лёгкое, едва уловимое беспокойство. А вдруг у старика желудок уже не тот?

Но в конечном итоге он всё-таки наелся, поставив пустую миску с тихим, но довольным стуком. Затем обвёл всех нас взглядом — тёплым, отеческим, и произнёс с мягкой улыбкой:

- Спасибо, юноша. Давно я так не ел. Твои навыки значительно улучшились с последнего раза.

«Он что, знает, что это я когда-то готовил для него и Шифу?.. Глупый вопрос. Конечно, знает. Он же пророк. Скорее всего, он знал, что я буду готовить, ещё до того, как я сам об этом узнал. Может, даже тот заказ был его уловкой, чтобы больной я заразил Шифу… и чтобы Пятёрка собралась».

А возможно, всё было проще. Может, он просто видел те листовки отца, где мы с ним красовались на фоне лапшичной: «Лапша от Пинга и По — лучшая в Долине Мира!»

Тем временем Угвей хитро прищурился — в его взгляде заплясали искорки тайного знания и лёгкой, почти озорной усмешки.

- Ну, раз уж я сегодня здесь… - произнёс он, и его голос прозвучал с лёгкой хитринкой. - То почему бы не поговорить? Вижу, у всех скопилось достаточно вопросов. Да и у меня… кое-что есть, чем хотелось бы поделиться.

Тишина повисла густая, почти осязаемая. Все молчали, опустив взгляды в почти пустые миски. Даже Обезьяна вертел в лапах палочки, не решаясь нарушить тишину. Вес авторитета, возраст, сравнимый с эпохами, сама аура Угвея давила на них.

- Мастер Угвей, - обратился я, не чувствуя ни малейших неудобств. - Не могли бы вы объяснить, что такое энергия ци? Откуда она берется? Это энергия души, сила жизни или что-то иное?

Я бросился с места в карьер. Конечно, можно было покружить вокруг да около, но разве за мой вопрос меня палкой ударят? А если и ударят, то у меня голова крепкая. Конечно, можно было спросить у Шифу или порыться в свитках, но зачем? Когда перед тобой сидит тот, кто в управлении ци, наверняка, съел на этом деле не одну собаку.

Угвей улыбнулся, не снисходительно, а с одобрением, будто я задал самый важный и правильный вопрос из всех возможных. Он сложил лапы на столе и заговорил спокойно, обращаясь ко мне, но мягко включая в круг разговора всю Пятёрку.