Всё произошло настолько быстро, что Угвей и Шифу узнали о случившемся уже тогда, когда Тай Лунг вернулся во дворец за Свитком. Шифу попытался его остановить, но куда там. Хватило бы ему сил одолеть барса — отдельный вопрос, однако причинить серьёзный вред собственному сыну он тогда так и не решился. Тай Лунг прошёл через него и добрался до Угвея, вот только на этом его победное шествие и закончилось.

Итогом всей истории стала единственная камера в тюрьме Чор-Гом, где Тай Лунг и прозябал последние двадцать лет.

Казалось бы, проблема решена.

Ага. Щас.

Недавно Угвей снова увидел Тай Лунга в одном из возможных вариантов будущего. Судя по всему, очень скоро барс мог выбраться на свободу, после чего, как нетрудно догадаться, направился бы прямиком в Нефритовый дворец за Свитком Дракона.

Ну и заодно, скорее всего, за тем идиотом, которому этот титул внезапно достался вместо него.

То есть за мной.

Вот тут у меня и начали появляться вполне закономерные вопросы.

Если Шифу ещё можно было хоть как-то оправдать молодостью, слепой отцовской любовью и полным отсутствием опыта в воспитании детей, то с Угвеем всё было сложнее. Этот-то куда смотрел? Почему не вмешался раньше? Почему не остановил всё ещё до того, как Тай Лунг окончательно сорвался с катушек? Угвей прожил больше тысячи лет, видел смену поколений мастеров, пережил чёрт знает сколько войн и вдобавок умел заглядывать в будущее.

Будь на моём месте другой попаданец, он бы уже наверняка истерично тыкал в старика пальцем и объявлял его местным Дамбигадом, лично виновным во всех бедах мира.

Но я — не он. К тому же Угвей сам рассказал мне всю историю, не пытаясь выставить себя безошибочным великим мудрецом, а это давало ему определённый кредит доверия. Хотя осадочек, конечно, оставался.

И Тай Лунгу я тоже мог посочувствовать. Его буквально с детства растили с мыслью, что он предназначен для величия, а потом в последний момент сообщили: извини, передумали. Вот только сочувствие не означало оправдания, потому что всё произошедшее после этого было уже его собственным выбором.

У него было всё: любящий отец, крыша над головой, здоровое тело, невероятный талант и, если верить Богомолу, вполне реальная возможность прожить не одну сотню лет.

Можно было уйти, начать жизнь заново, найти другую цель. Да хотя бы несколько лет позлиться на весь мир, а потом успокоиться. Но он вместо этого пошёл громить деревни, и вот здесь моё сочувствие окончательно заканчивалось.

От этой мысли внутри неприятно скрутило. Я посмотрел на Угвея, который после своего рассказа всё это время молча сидел рядом и терпеливо ждал, пока я переварю услышанное.

‐ Мастер Угвей, ‐ начал я несколько резче, чем собирался. ‐ Не сочтите за оскорбление… но как вы так опиз… кхм… опростоволосились?

Старик чуть приподнял бровь, а я беспомощно развёл лапами.

‐ Я уже понял, что ваши видения не показывают один готовый сценарий и будущее может измениться. Но ведь дело даже не в них. Вы больше тысячи лет живёте, видели чёрт знает сколько учеников и наверняка не одну такую историю. Неужели раньше нельзя было заметить, что с Тай Лунгом всё идёт куда-то не туда? Шифу-то хотя бы впервые сына растил.

Угвей не ответил сразу. Раздражения в его взгляде не было, только усталость и какая-то очень старая печаль.

‐ Можно было, По, ‐ наконец произнёс он.

Ответ оказался настолько прямым, что я даже не сразу нашёлся, что сказать.

Угвей опустил взгляд на каменный узор.

‐ Я видел разные пути для Тай Лунга. В одних он получал Свиток и находил то, чего искал. В других это лишь укрепляло его гордыню. После отказа он тоже мог выбрать многое: уйти, найти собственную дорогу, со временем вернуться другим… или позволить ярости взять верх.

‐ То есть вы знали, что он может сорваться?

‐ Знал, что такая возможность существует. Как существовали и другие.

Я нахмурился.

‐ Тогда почему просто ждали?

Угвей некоторое время молчал.

‐ Потому что слишком долго надеялся, что Шифу сам сумеет помочь своему сыну. Я видел их привязанность и не хотел отнимать у него эту ответственность. Говорил с ним, предупреждал, но не настоял, когда ещё мог что-то изменить.

Он поднял белый камешек и положил его на границу двух частей узора.

‐ За свою жизнь я не раз вмешивался, пытаясь изменить увиденное будущее. Иногда это помогало. Иногда лишь приближало то, чего я хотел избежать. Со временем я научился осторожнее относиться к собственным видениям… возможно, слишком осторожно.

Я несколько секунд смотрел на него.

‐ То есть вы боялись своим вмешательством сделать хуже?

‐ Отчасти. Но это не оправдывает всего, что я упустил.

Угвей задержал взгляд на камешке.

‐ Чтобы заметить, как сильно Тай Лунг зависел от одобрения отца, предвидение было не нужно. Чтобы понять, что Шифу невольно сделал титул смыслом всей его жизни, тоже. Когда дело дошло до Свитка, одного отказа уже было недостаточно. Мне следовало вмешаться раньше.