«Кто-то сказал семья?» — внезапно прозвучало в голове голосом Доменико Торетто, и я невольно обернулся обратно.

Богомол произносил свою речь как констатацию факта, и в ответ вокруг раздались тихие, одобрительные звуки: кивок Журавля, негромкое «ага» Обезьяны, даже Тигрица слегка наклонила голову, что для неё было равносильно длинной речи. Гадюка наконец отвела взгляд, но её хвост, до этого напряжённо застывший, слегка расслабился и мягко качнулся, будто сбросив с себя невидимое напряжение.

Мне стало как‑то чересчур неудобно. Казалось странным, что они так просто приняли меня в свою «семью». Или для них слово Шифу и вправду настолько весомо?

Черт... а приятно.

Образовавшуюся тишину резко разорвал голос Обезьяны, который уловил в моих словах то, что другие пропустили.

- Стоп! Ты сказал - к нам придёт Мастер Угвей? - выпалил он, и его глаза округлились до размеров блюдца.

- Да, а что такого? - спросил я, оглядывая внезапно застывшие фигуры. - Он же живет в Нефритовом дворце.

- Что такого?.. - произнёс Обезьяна преувеличенно-удивлённым тоном. - Он у нас крайне редко появляется. Мы его... по-настоящему не видели лет десять. Только издалека, да и то - мельком.

Журавль медленно кивнул, и серьёзно продолжил. - Мастер Угвей удалился от мирских дел давным-давно. Даже наши тренировки он не удостаивает вниманием. Его появление... знаковое событие.

- Ну, значит, сегодня засвидетельствуете, - произнес я, мимоходом добавив: - Он пожаловался на местную пресную пищу, мол, старым костям остроты не хватает.

Повисло молчание, полное удивления. Вопросов не последовало. И, чтобы разрядить эту внезапную атмосферу благоговейного трепета, я задал вопрос, который вертелся у меня в голове уже давно.

- Знаете, а меня давно один момент смущает, - начал я, бросая порцию лапши в бульон. - Неужели вас всех зовут просто... по видам? Обезьяна, Журавль, Гадюка, Богомол, Тигрица... Это же не имена.

- Нет, конечно, - начал богомол Богомол. - У нас есть свои имена. Просто мы, по старой традиции, используем такие титулы. Когда кунг-фу только зарождалось, мастеров было мало, и они отрекались от своих имён, посвящая жизнь искусству. Когда же мастеров стало много, от этой практики отказались.

- А, вон оно что… - Я на мгновение задумался, не переставая помешивать лапшу в бурлящем бульоне, чтобы та не слиплась. - А как вас тогда по‑настоящему зовут? Моё‑то имя вы знаете, а я ваших - нет. Как‑то неловко даже, под одной крышей живём.

Богомол на секунду замер, словно взвешивая что‑то в уме. Затем он кивнул, и его голос прозвучал чётко и ясно:

- Дун. Меня зовут Дун.

Тишина повисла лишь на мгновение, прежде чем её нарушил теперь уже мягкий, шипящий голос Гадюки:

- Мэй…

- Фэн, - отозвался Журавль с лёгким, почти незаметным кивком.

- Юн! - выпалил Обезьяна, будто только и ждал этого момента, и широко ухмыльнулся, сверкнув зубами.

И вновь наступила тишина, на этот раз более тягучая и многозначительная. Все, включая меня, невольно перевели взгляд на Тигрицу. Она стояла, скрестив лапы на груди, упорно отмалчиваясь, как партизан.

Но под весом коллективного, молчаливого ожидания её ухо дрогнуло. Она резко выдохнула, и, не глядя ни на кого, отчеканила: - Хуа-Ли. Теперь довольны?

Уголок моей губ дрогнул в едва уловимой улыбке. - Более чем, - кивнул я, возвращаясь к помешиванию лапши. - Приятно со всеми познакомиться… по-настоящему.

Воцарилась тишина, но на этот раз не неловкая, а спокойная, почти домашняя. Лапша была готова, и я начал разлил её по глубоким мискам, подав на стол. На этот раз я щедро сдобрил бульон более острыми специями, и вышло острее обычного. Как и намекал Угвей.

И словно в ответ на эту мысль, за спиной послышались мерные шаги. Негромкие, неторопливые, с лёгким, едва уловимым постукиванием трости.

-

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 27

Лапша уже была разлита по мискам, и густой, пряный пар поднимался над столом, окутывая кухню теплом. Пятёрка уже устроилась за столом, но прежде чем кто-либо успел поднести палочки к еде, в дверном проёме возникла знакомая фигура.

Шаги были тихими, почти бесшумными, если бы не лёгкий, мерный скрип дерева под тростью. Но этого было достаточно, чтобы все замерли.

А я в это время колдовал над своей порцией размера XXXXL. Две огромные кастрюли весело булькали на плите. Но даже их размеры вызывали у меня сомнения: хватит ли? На всякий случай под влажным полотенцем уже отдыхало свежее тесто — запасной вариант для ненасытного желудка.