До этой минуты Носорог видел в происходящем борьбу кланов за старые владения и привилегии. Даже возвращение Шеня укладывалось в попытку ослабить Совет мастеров и пересмотреть прежнее устройство Китая.

Теперь он допускал другое: беспорядки могли служить приманкой. Пока мастера разойдутся по дорогам, границам и мятежным провинциям, дома останутся ученики, семьи и те, кто не сможет отбиться от подготовленного нападения. Кланы по-прежнему могли быть замешаны, но кому-то было нужно не просто ослабить Совет. Кто-то собирался ударить по самим школам.

Носорог медленно разжал пальцы. Сейчас нельзя было бить напролом. Если враг ждал именно такого похода, следовало сначала позаботиться о тех, кого мастера оставят дома.

За долгие годы он слишком хорошо узнал, как подобные потери ломают даже самых стойких. Он помнил мастера, который после гибели учеников ещё долго приходил на пустую площадку в обычный час занятий. Помнил другого — тот продолжал принимать вызовы, но больше не заботился, вернётся ли домой после схватки. Одни теряли равновесие, другие сходили с Пути, а кто-то продолжал жить и сражаться, постепенно становясь лишь тенью себя прежнего.

Ещё недавно он с гордостью говорил о будущем наследнике. Уже ловил себя на том, что прикидывает, когда сможет взять сына на первую тренировку и какой молот придётся для него заказать. Хотелось самому показать, как держать оружие, поправить неуклюжую стойку, посмеяться над первой попыткой замахнуться. Он давно не ждал будущего с таким нетерпением.

Теперь вместо дома и семьи перед глазами вставал пепел. Носорог знал, какими словами положено говорить о долге, выдержке и служении Китаю. Сам не раз говорил их другим. Но не был уверен, что сумел бы вспомнить хотя бы одно, стоя среди обломков собственного дома. Можно было выиграть все схватки в походе, наказать виновных и всё равно остаться без того, ради чего хотелось возвращаться.

‐ Ты можешь увидеть, кто за этим стоит? ‐ резко спросил он, заставляя голос звучать спокойно.

Угвей покачал головой и ответил:

‐ Пока нет. Возможных линий судьбы слишком много. Они рождаются, расходятся и исчезают быстрее, чем я успеваю рассмотреть их до конца. В одних за этим стоят кланы, в других ‐ бандитские союзы, чужеземные силы, старые враги или те, кого мы привыкли считать союзниками.

Носорог глубоко втянул воздух. Его собственный дар был куда проще и грубее. Он мог заглянуть лишь на несколько мгновений вперёд — достаточно, чтобы почувствовать удар, заметить ловушку или перехватить чужое движение. В бою это давало преимущество, но здесь было бесполезно.

Зато за годы общения с теми, кто умел смотреть дальше обычного, Носорог усвоил главное: будущее редко раскрывается одной готовой дорогой. Оно распадается на множество троп, и каждая может измениться из-за случайного слова, позднего письма или решения, принятого не вовремя. А иногда попытка избежать увиденного сама становилась тем действием, которое вело прямо к увиденной беде.

Вообще был только один мастер, способный хотя бы частично обойти такие ограничения, — Яо. Если, конечно, слово «разумный» вообще подходило к этому великовозрастному ребёнку. Вот только он уже давно ушёл в такую глубокую медитацию, что не откликался ни на голоса, ни на просьбы, ни на попытки вернуть его к живым делам.

На столе давно остывал чай. Носорог наконец потянулся к своей чашке и сделал глоток, почти не почувствовав вкуса. Угвей не торопил его. Они умели молчать вместе, и сейчас эта короткая тишина помогла больше, чем очередной совет.

Носорог медленно выдохнул. Гнев никуда не исчез, но теперь уже не застилал глаза. Он становился холоднее, тяжелее и опаснее.

‐ Значит, будем подозревать всех и вся, ‐ буркнул он. ‐ Не отметать даже самые дикие варианты, пока не появятся доказательства. И действовать придётся очень аккуратно.

Угвей едва заметно улыбнулся: его ученик всё же сумел остудить гнев и взглянуть на происходящее холодной головой.

И именно в этот момент двери зала тихо раскрылись.

Носорог обернулся первым. Угвей же не выглядел удивлённым — только чуть склонил голову, словно давно ждал этого мгновения.

Из полумрака главного зала вышел Шифу и остановился у порога балкона.

‐ Мастера, ‐ почтительно обратился он к ним. ‐ Появились сведения, которые вам обоим нужно услышать.