Если подумать, ключевой сдвиг случился именно после истории в отцовском ресторане. Тогда я, разгоняя ту шушеру, впервые по-настоящему испугался в этом мире. Испугался, что мог погибнуть от удара какой-то заточки, и мои накачанные мускулы мне не помогут. Похоже, этот примитивный, животный страх и стал тем самым спусковым крючком, который всё привёл в движение.

Вот и сейчас, чётко понимая всё это, я... испугался? Нет. Ни капли. Я уже принял себя таким, какой есть.

Напротив, внутри вспыхнуло облегчение, оно было резким и чистым. Наконец-то есть диагноз. Конкретный, названный по имени враг. Больше не нужно рефлексировать и гадать. Я просто принимаю факт: да, я немного псих. Или не «немного». Но это мой психоз. Моя одержимость. И это не значит, что я сверну с пути. Я продолжу. Даже если запретят, то буду тренироваться втихаря. Даже если станут отговаривать, буду ломать себя заново.

Трудно понять, что говорит во мне сейчас: застарелые комплексы или же «тёмная сторона», умело подпитывающая мои желания. Но в любом случае мне нужно стать сильнее, и успеть до того момента, как Тай-Лунг вырвется на свободу.

Значит, пора. Пора брать себя в руки. Вернее, взять за шкирку и прижать к стенке. Варианта только два: либо выжечь этих внутренних тараканов калёным железом дотла... либо надеть на них ошейник, взять поводок и начать жёсткую дрессировку. Приручить. Заставить служить. Перенаправить эту бешеную энергию из саморазрушения, в созидание. Превратить одержимость, в дисциплину.

И со вторым путём, в каком-то извращённом смысле, я уже справился. Неосознанно. Ведь этот глюк, этот «Тренболонович», и был воплощением дисциплины, уродливой, кривой, безжалостной, но дисциплины. Он не позволял сдаваться. Он требовал большего. Он и был моей собственной волей, но вывернутой наизнанку.

А ведь мне чертовски повезло. Что, если бы у меня была другая мания? Что, если бы я был типичным попаданцем-извращугой, живущим исключительно для сбора гарема? Боюсь представить, во что бы это вылилось... И, скорее всего, итогом стала бы новая камера — возможно, по соседству с Тай-Лунгом.

В голове у меня отчётливо разыгралась картина: вот я, закованный цепями по самое «не могу», располагаюсь в соседней камере...

- За что сидишь? - с каким-то ледяным презрением спрашивает он.

- Да всю Долину Мира... полюбил, - выдаю я после паузы.

- Ты хотел сказать - «разорил»? - его голос полон недоверия и лёгкого раздражения, от моих слов.

- Да нет.... полюбил - вздыхаю я. - Просто... я их любил против их воли...

Ну и бред же...

- Кхм-кхм.

Сдержанное покашливание вернуло меня из мира фантазий в реальность. Шифу. Он всё ещё стоял неподалёку, и всё его молчаливое ожидание требовало, хоть какой-то моей моей реакции.

Надо подать знак, что я ещё здесь. Хотя бы попытаться. Собрав волю в кулак, я попробовал приподняться. Мышцы ответили единой, всепоглощающей судорогой. Тело с глухим стуком рухнуло на спину обратно. Я беспомощно уставился в темнеющее небо, чувствуя, как холодный камень въедается в позвоночник.

-Убейте меня… - выдавил я хрипло, на выдохе.

- Это можно устроить, панда… с-сс-сс-с… - донеслось откуда-то с краю. Ледяной, шипящий шёпот Гадюки заставил мурашки пробежать по спине.

- Ну? - Одним слогом Шифу перечеркнул любые дальнейшие комментарии. Его голос звучал холодно и твёрдо. - Что ты скажешь в своё оправдание? Указ был ясен: дождаться вечера, чтобы проверить твоё состояние и решить, готов ли ты к тренировкам. А ты… ринулся в новую авантюру. И я не ожидал от тебя подобного… - он сделал короткую, многозначительную паузу, явственно подбирая более ёмкое и колкое слово, но в последний момент сдержался. - …«усердия».

«Странно, - мелькнула у меня едкая мысль. - А по-моему, как раз наоборот. Весь мой вид сегодня только и кричал: «Бегите, я — конченный! Его промашка, что он не подумал о таком варианте событий»

Я медленно обвёл взглядом собравшихся. Шифу всем своим видом выражал крайнее недовольство: губы поджаты в тонкую ниточку, брови хмуро сведены, а скрещённые за спиной лапы и тяжёлый, сверлящий взгляд довершали картину молчаливого, но красноречивого раздражения.

Остальные же, хотя и были явно озадачены, смотрели на меня с откровенным интересом. То ли им было любопытно, с кем я успел подраться, толи что толкнуло меня на эту тренировку — а может, и то и другое сразу. Их взгляды, острые и оценивающие, буквально сверлили меня со всех сторон.

- Ну, во-первых... вы сами виноваты, могли бы и предупредить, - начал я, но, встретив его взгляд, сдулся. - Ладно, ладно. Признаю, мой косяк. Но давайте не будем отрицать, что эта тренировка пошла на пользу - я освоил ваши балансы. Я вообще-то планировал послушаться вас и дождаться вечера, но... я встретил мастера Угвея. Он рассказал мне об общей проблеме. И... это меня замотивировало. Захотелось тренироваться сразу. Сейчас. До упора.

Шифу сразу помрачнел, уловив моё ударение на слове «общей». - Об этой проблеме поговорим завтра, - жёстко отрезал он, дав понять, что эта тема не для посторонних ушей. - Я бы тебя наказал... Хотя нет. Я тебя всё равно накажу.

Я лишь слабо хмыкнул в ответ. После той боли, что я только что пережил, само слово «наказание» казалось чем-то абстрактным и далёким.