Глава 1 - Начинательная

Поднялся я рано, ещё до восхода солнца, и попытался по-тихому выбраться из дома, чтобы никого не разбудить. Получалось, мягко говоря, не очень. При каждом осторожном шаге половицы жалобно скрипели, мебель подозрительно подрагивала, а посуда на кухне начинала тихонько позвякивать. В общем, я был ещё тем слоном в посудной лавке. Вернее — здоровенной двухметровой прямоходящей пандой с внушительным запасом мышц и не менее внушительной прослойкой жира.

До выхода оставалось совсем чуть-чуть, когда я зацепил стоявшую у стены швабру. Та накренилась, ударила по пустому ведру, и оба с оглушительным грохотом рухнули на пол.

Я замер, прислушиваясь.

Из комнаты отца не донеслось ни звука. Похоже, за годы совместной жизни он окончательно привык к производимому мной грохоту. Наверное, проснулся бы теперь только в том случае, если бы я каким-то образом умудрился обрушить весь дом. Хотя и это не факт.

Осторожно поставив ведро на место, я наконец выбрался наружу и направился к своей тренировочной площадке.

Снаружи было прохладно и тихо. Над крышами ещё висело тёмное небо, а под ногами едва виднелись неровности мостовой. Я привычно держался середины улицы, где было просторнее, и старался не задевать низкие навесы у лавок. До площадки отсюда было минут десять неспешного хода — достаточно, чтобы размять ноги и дать голове окончательно проснуться.

С момента моего перерождения в этом странном мире прошло уже почти двадцать лет. Забавно всё-таки вышло. Многие наверняка мечтали попасть во вселенные «Гарри Поттера», «Звёздных войн» или какого-нибудь «Наруто», а мне досталось что-то вроде древнего фэнтезийного Китая, населённого разумными, прямоходящими и не очень животными. Что это вообще за мир и существовал ли он среди знакомых мне произведений, я до сих пор так и не понял.

Расстраивало ли меня это? Ни капли. Могло ведь выпасть что-нибудь гораздо хуже. Тот же Warhammer 40 000, например. Бр-р-р. На его фоне мир говорящих зверей выглядел почти курортом.

Тем более что прошлая жизнь у меня и без всяких демонов, ксеносов и богов Хаоса выдалась не самой радостной. Если пересказывать её со стороны, получалась настолько слезливая и сопливая история, что я вполне тянул на среднестатистического попаданца ещё до самого попадания.

Ведь родители отказались от меня сразу после рождения, оставив на память болезнь, из-за которой кости могли сломаться от любого неудачного падения. Пока другие спокойно ходили в магазин за хлебом, я ещё при выходе из дома прикидывал, какой именно конечностью сегодня рисковал.

Особой тягой к общению при таком раскладе я тоже не отличался. Болезнь вообще плохо располагала к активной социальной жизни: даже слишком крепкое объятие могло закончиться переломом и очередной поездкой в больницу. Возможно, кому-то и понадобился бы тощий болезненный тип, которого страшно лишний раз за руку взять, но выяснять я не спешил. Тем более отношения рано или поздно могли привести к семье, а заводить детей и гадать, передастся ли им моя болезнь, совсем не хотелось.

Так и прожил до двадцати восьми лет в привычном режиме «работа — дом — компьютер», особо ни с кем не сближаясь и прекрасно умея находить себе занятия в одиночестве. Ничем особенным не прославился, ничего великого не совершил, а единственными постоянными развлечениями оставались игры, фильмы и сериалы. Даже обстоятельства собственной смерти умудрился не запомнить. Наверное, всё прошло так же буднично, как и вся моя жизнь: шёл, упал и помер.

У поворота стояла забытая кем-то тележка. Я приподнял край навеса и протиснулся мимо неё боком, стараясь ничего не задеть животом. В новой жизни опасаться приходилось уже за окружающие предметы.

Существовали ли после этого рай, ад или ещё какое-нибудь посмертное учреждение, я понятия не имел. Никаких долгих или коротких тупых разговоров с богами, демонами или самой Смертью в памяти не осталось. Так что обязательной сцены, в которой я должен был выпросить новую жизнь, начать качать права из-за ущербности предыдущей и заодно выбить себе несколько читерских способностей, скорее всего, не было. Хотя не исключено, что я умудрился забыть и её.

Первый год новой жизни тоже сохранился в памяти смутно, словно я провёл его в полусне. Помнил лишь отдельные образы, ощущения и ящик с редиской, в котором меня когда-то нашли. Долгое время я считал, что биологические родители просто решили от меня избавиться. Видимо, попасть в нормальную семью с первой попытки мне не полагалось ни в одной жизни.

Но во второй раз судьба хотя бы решила компенсировать прошлый промах и подарила мне замечательного приёмного отца — челове... кхм, гуся, который окружил меня заботой и воспитал как родного сына. Он научил меня читать, писать, готовить и с детства прививал любовь к семейному делу. Я, в свою очередь, старался помогать ему с лапшичной и хоть как-то отвечать на всё, что он для меня сделал.