Тао-Тай искал в свитках совсем другое. Его занимало, почему одни вещества вступают во взаимодействие, а другие — нет, как пропорции меняют результат и что можно сделать из знакомых материалов. Пока другие рассуждали о «единстве ингредиентов», он запоминал свойства растений, температуры плавления металлов и историю случайного открытия масла. Вскоре одного чтения стало мало, и он начал экспериментировать. Тут и обнаружилось, что материалы он понимал почти инстинктивно. Стоило представить, как их можно соединить, — и в голове возникали десятки идей, а лапы будто сами знали, с чего начать. С теми же лапами на тренировочной площадке всё почему-то обстояло куда хуже.

Когда Тао-Таю исполнилось десять лет, во дворце появился новый ученик — его ровесник Шифу. Вскоре тот стал его первым и на долгое время единственным другом. Поначалу их сближало то, что обоим плохо давалось кунг-фу. Но Тао-Тай по-прежнему не мог уловить то, о чём говорили наставники, а Шифу понемногу начал справляться с упражнениями. Когда он превзошёл друга, насмешек не последовало. Напротив, Шифу помогал, как мог, и всякий раз напоминал о том, в чём уже сам уступал Тао-Таю: о его уме и изобретательности. Тао-Тай слушал и с ещё большим рвением брался за работу.

К четырнадцати годам в нём созрел амбициозный замысел. Заручившись одобрением Угвея и поддержкой Шифу, Тао-Тай приступил к своему первому масштабному проекту — созданию тренировочного зала. Он должен был стать воплощением всех накопленных знаний: интуитивного чувства материала, законов счёта, а также навыков, отточенных в плотницком, алхимическом и кузнечном ремёслах. Всё это сплавилось в единое понимание механики, ставшее для него истинным искусством. Работой двигала тихая, упрямая вера: если его тело оставалось глухо к искусству движения, то пространство, созданное его волей и разумом, может стать проводником в недоступный ему мир кунг-фу...

И когда последняя деталь была установлена, его ждал величайший триумф — и самое горькое разочарование в жизни. Зал и вправду работал. Прекрасно работал! Помогал всем, кроме него самого. Ученики расцветали, их движения становились чёткими и сильными. Этот зал в полной мере раскрыл талант Шифу, который из отстающего резко выбился в число лучших. А Тао-Тай стоял посреди своего творения, этого идеального механизма для развития, завистливо смотрел на остальных и чувствовал себя самым беспомощным учеником во всём дворце.

Он построил лестницу, по которой взбирались другие, но для его собственных ног ступени оставались незримыми и недоступными.

Именно тогда в нём созрела одержимая, жгучая идея: построить механизм, который не будет раскрывать чужой потенциал, а сделает сильнее его самого, сильнее любого ученика, сильнее мастеров Нефритового дворца. Он создал его за считанные дни: сложную конструкцию из полированной стали, призванную компенсировать все его слабости. Но ей требовался источник энергии, которого у него не было. И тогда он совершил отчаянный шаг.

Тихо проникнув в запретное хранилище, он взял Сферу Беспредельной Мощи. Его уникальное понимание материалов, то самое внутреннее видение, подсказало, как соединить артефакт с механизмом, сохранив целостность обеих структур. В момент соприкосновения сталь и магия слились, а механизм ожил, наполнившись тихим, ровным гулом, исходившим из самого его нового сердца.

Когда появился Угвей, Тао-Тай ждал, что учитель наконец оценит его работу. Вместо этого тот приказал отключить машину. Тао-Таю показалось, что ни гениальность замысла, ни годы бесплодных тренировок снова никого не заинтересовали. Он отказался. Механизм давал ему силу, о которой прежде оставалось только мечтать, и он яростно принялся демонстрировать его возможности. Пусть учитель сам увидит, чего удалось добиться!

В ответ Угвей лишь с безмерной печалью покачал головой и одним стремительным движением извлёк Сферу из его творения. Тогда Тао-Тай в порыве чувств назвал его старой сумасшедшей черепахой, неспособной видеть дальше собственного носа.

За кражу артефакта и отказ подчиниться наставнику его изгнали из дворца. И вначале Тао-Таю казалось, что его вышвырнули с позором, но на деле всё свершилось тихо, почти по-семейному. Ему даже вручили кошелёк с деньгами на первое время, последний, ни к чему не обязывающий жест. Тао-Тай не стал ни умолять, ни оправдываться. Глухая, удушающая обида не давала ему раскрыть рот. А Шифу... Шифу тогда сделал резкое движение вперёд, но его плеча коснулась лапа Угвея. Он замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и мог лишь шокированно смотреть вслед уходящему другу...

Теперь Шифу привёл Тао-Тая и его сына Бьян-Зао к небольшому приземистому зданию — бывшей мастерской дворцового механика. К своему удивлению, Тао-Тай узнал свои старые владения, ведь изначально это было всего лишь обычным гостевым домом, но когда-то он выклянчил его у Угвея и обустроил для своих нужд. Именно в этих стенах рождались его первые, наивные и гениальные изобретения.

Внутри почти ничего не изменилось, а вот к стене успела прирости неуклюжая каменная пристройка. Как выяснилось, предыдущий механик устроил там кузницу. Тао-Тай оглядел её и презрительно хмыкнул. Зачем было городить это убожество, если совсем рядом находилась великая кузница Нефритового дворца?

На заднем дворе их ждали целые горы металлолома, остатки механизмов с церемоний посвящения в Воинов Дракона. Осмотрев эту груду, Тао-Тай буркнул:

‐ Всё в переплавку. Это даже не сталь, а мягкое железо.