Тогда я был уверен, что нет никакого смысла реагировать на глюки собственного мозга. Но тень не собиралась уходить. Она ходила вокруг меня по платформе и упорно орала про «упор лёжа», «полтора!», щедро добавляя в свою тираду такую матерщину, от которой мог бы смутиться и бывалый грузчик.

Так прошло немного времени, пока тень окончательно не взбесилась. Она вплотную придвинулась ко мне, заполнив собой всё пространство, и проревела так, что у меня в висках сдавило:

- ТЫ ГЛУХОЙ, МАТЬ ТВОЮ?! СОЛНЦЕПЁК МНЕ В Ж*ПУ?! СЕЙЧАС МЫ ТЕБЕ УШИ ПРОЧИСТИМ! ФАНЕРУ К ОСМОТРУ!

Тень даже не двинулась с места. Но в следующий миг я неожиданно почувствовал, как обожгло мою грудь. Это было давно забытое, рваное, глубокое чувство, от которого перехватывает воздух и темнеет в глазах. Оно напомнило мне то самое ощущение, когда я впервые в жизни сломал ребра.

От неожиданности и шока я потерял равновесие. Ноги сами подкосились, пальцы разжались, и я выронил свою ношу - многотонная колонна с глухим стуком рухнула на платформу, а я, уже ничего не чувствуя, кроме огня в груди, оторвался от края и полетел вниз, в холодную воду.

И уже лежа на дне, пуская пузыри, в моём парализованном паникой сознании пронёсся истерический внутренний ржач: «Ха-ха-ха... Меня что, только что отмутузила моя же шизофрения?» Но истерический хохот тут же трансформировался в панический крик разума: «Так мне же пипец! По мне психиатрическая больница не плачет, а рыдает!»

«Спокойно... Спокойно... Сейчас оно уйдет» - пытался я уговаривать себя, выныривая и хватая ртом воздух.

Но к моему величайшему горю, прохладная вода пруда не рассеяла галлюцинацию, она её лишь усугубила. Будто привидение, набравшее материи, эта тварь в расстёгнутой форме теперь стояла на краю платформы и смотрела прямо на меня.

- Покупался, дрищ паршивый? Отлично! С тебя хоть душок смыло! - хрипло и злобно засмеялся он. - Хотя какая разница - продолжил он агрессивным голосом - мокрое дерьмо всё равно воняет! А ну-ка, отжимайся на одной руке, с грузом, пока вся дурь потом не выйдет! Калаш мне в зад!

В этот момент во мне всё взвыло и захотело бросить. Ведь если задуматься, это уже не тренировка, а явный, кричащий признак того, что моя крыша не просто съехала — она улетела в стратосферу, оставив меня наедине с этим психованным плодом моего воображения.

Но следом, сквозь это раздражение, пробилась другая мысль. И к собственному удивлению, я признал её не просто логичной — единственно верной. «А если… послушаться? Я же сам рвался продолжать. Сам верил, что могу больше. Что если всё это, последняя попытка моего сознания заставить меня тренироваться по-настоящему, на пределе? Ведь я и правда не выкладываюсь до конца, жалею себя, отступаю перед волной боли и усталости».

«Как говорил Угвей... Нужно просто поверить в себя и захотеть. Что ж… Чёрт с ним. Ладно. Я решил поверить. В конце концов, этот глюк был частью меня. Не самым дружелюбным, возможно. Не самым адекватным. Но уж наверняка, видящим меня насквозь. Знающим каждую мою слабость. И, возможно… каждую скрытую возможность. » - принял я тогда самое мазохистское решение в своей жизни.

Стиснув зубы, я тогда с трудом выполз на платформу. Руки сами собой подняли упавшую колонну. Ломота от перетренированности вновь наполнила тело.

«Ладно, - прошипел я уже тогда не мысленно, а вслух, глядя в пустоту, где витал этот призрак. - Давай, тварь. Сделай из меня солдата».

И под непрекращающийся поток оскорблений я начал слепо выполнять указания глюка. Первым упражнением стали отжимания на одной руке. Ладонь впивалась в мокрые, скользкие доски, преодолевая мучение и нарастающее онемение. Другая рука, сведённая судорогой, удерживала на плече колонну, лежавшую мёртвым грузом. Каждое движение отзывалось хрустящим щелчком в суставах и ощущением разрывающейся мышц. Было не просто больно, было невыносимо. Но я продолжал, меняя руки, когда одна окончательно отказывалась слушаться.

Но отжимания на одной руке были только началом... Ведь с каждым новым упражнением я всё яснее понимал, что провалился на самый глубокий круг ада. Они сменяли друг друга без передышки, становясь всё более садистски изощрёнными. Особенно врезалась в память, впрочем, во всё тело, вертикальная стойка с колонной на одной ноге. Когда нужно было, затаив дыхание и стиснув зубы, держать эту чёртову глыбу на вытянутой руке, «словно флаг боевого подразделения». Как выразился мой глюк. Чтоб ему пусто было.

Голос в моей голове не умолкал ни на секунду. Он требовал продержаться «хотя бы десять минут» и грозился новой «фанерой». Спойлер: я не удержал. И он «прописал» как и обещал.

Издевательства не прекращалось. Ни на миг. Стоило лишь попытаться схитрить, чуть облегчить себе работу или попробовать вступить с глюком в диалог, как мой же разум тут же «награждал» меня оглушительным рёвом и очередным фантомным ударом, швыряя с платформы в воду.