- Нет, - ответил я наконец. - Уходить я не хочу. Только это не значит, что мне нравится всё, что на меня повесили.

- Я и не жду, что тебе будет нравиться всё, - спокойно отозвался Угвей.

На том спасибо. Ещё не хватало, чтобы я радовался каждому новому способу получить по морде. По крайней мере, Угвей не стал смотреть на меня с видом того, кто с самого начала знал, чем всё закончится. Услышать сейчас что-нибудь вроде «я знал, что ты останешься» мне хотелось меньше всего.

«Ну вот, поздравляю. Окончательно стал типичным избранным. А раз так, какой-нибудь тёмный владыка с очередным смертоносным дрыном уже наверняка принюхивается к моим следам. Хорошо бы узнать, с какой стороны его ждать».

Я поудобнее устроился на земле и посмотрел на Угвея.

- Мастер, давайте всё-таки перейдём к сути. Мы здесь все не маленькие, и вряд ли Воин Дракона понадобился вам просто для красоты. С кем мне предстоит сражаться? Хотелось бы хотя бы имя узнать до того, как этот тип придёт по мою душу.

Угвей некоторое время смотрел на меня, затем опустил взгляд на камни. Улыбка сошла с его лица, и я невольно подобрался.

Похоже, имя всё-таки имелось.

Глава 22 - Домашняя

Возвращение в стены Нефритового дворца вызывало у Тао-Тая смешанные чувства. С одной стороны, его по-прежнему терзала обида за давнее изгнание. С другой, к этой горечи настойчиво примешивались ностальгия и тёплое ощущение возвращения в место, которое когда-то было его домом.

Как и большинство учеников Нефритового дворца, Тао-Тай попал туда из сиротского приюта. Только остальных детей обычно забирали с окраин Империи, а он вырос в самом её сердце — в столице, именуемой Запретным Городом. Когда Угвей привёз его во дворец, Тао-Таю было пять лет.

В приют его принесли ещё младенцем, в разгар чумы, годами опустошавшей земли Империи. Воспитатели рассказывали, что голод был её привычным спутником, а желающих усыновить чужого ребёнка находилось немного. Большинству сирот предстояло дорасти до определённого возраста и отправиться в услужение к знати.

Именно знать, финансировавшая приюты, и диктовала правила. Чтобы будущие слуги были хоть немного подготовлены, детей обучали грамоте, счёту и навыкам, которые могли пригодиться в хозяйстве. И здесь Тао-Тай проявил себя прекрасно. Он впитывал знания, словно губка, и уже к четырём годам бегло читал и производил сложные вычисления.

Воспитатели предрекали ему неплохое будущее даже в услужении, но судьба распорядилась иначе. Во время одного из своих визитов в столицу Угвей обратил внимание на способного мальчика и лично забрал его в Нефритовый дворец.

С первых дней Тао-Тай был очарован величественной красотой этого места. Было видно, что дворец переживал не лучшие времена, но даже в своём угасающем величии он поражал воображение. Нефритовый дворец оставался многолюдным: в нём обитали два десятка учеников разного возраста, большинство — сверстники Тао-Тая, а также пятёрка мастеров-наставников, не считая самого Угвея.

Обучение кунг-фу началось почти сразу. Тао-Тай, как и вся детвора, не мог оторвать глаз от мастеров, творивших на площадке настоящие чудеса, и мечтал однажды научиться тому же. Вот только собственные занятия шли совсем иначе. Несмотря на гениальный ум, он никак не мог почувствовать своё тело так, как требовали наставники. То, что постепенно начинало получаться у других, для него оставалось непонятным.

Но, вопреки его опасениям, изгонять Тао-Тая не стали. Напротив, Угвей приблизил его к себе, приняв в круг личных учеников — как и его ровесницу, сову Фэнхуан. Этот выбор удивил обитателей дворца, ведь Фэнхуан была самым настоящим гением, которого считали будущей наследницей Угвея. На голову Тао-Тая обрушились насмешки. Однако Угвей оставался непреклонен, утверждая, что в нём скрыт особый потенциал, который лишь нужно раскрыть.

Тао-Тай слушал его и не отчаивался. Всё свободное время он проводил в Великой библиотеке Нефритового дворца, в её общедоступной секции. Ученику, искавшему тайные боевые техники, этот зал мог показаться хранилищем бесполезного: никаких грозных боевых техник, тайных циркуляций ци или сокровенных мудростей. Лишь знания, собранные со всего света, в основном бесчисленные рецепты, трактаты по ремёслам, поэтические сборники и хроники. Но даже это не мешало ученикам извлекать из сухих строчек, будь то способ варки мыла, состав чернил или метафора в стихах, некий сакральный смысл, углублявший их понимание кунг-фу.