- И чего тут такого страшного? - холодно отрезала Тигрица. - Пусть приседает с этой колонной хоть до заката. Но вся его сила ничего не стоит, если он не сможет её применить. Это мы уже выяснили. - Она презрительно фыркнула. - Противник не станет неподвижной мишенью...

- Не будь столь категорична, - веско возразил Журавль, плавно указывая крылом на По. - Когда он достигнет Потока... Заметь, я сказал «когда», а не «если», - его клюв искривился в подобии улыбки, - его скорость, реакция и всё остальное возрастут в разы. А если он освоит техники... - Журавль сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей, - тогда спарринговать с ним будет не просто проблематично. Это будет равносильно самоубийству.

Тигрица, до сих пор сохранявшая скептическую позу, невольно проследила взглядом за тем, как под пропитанной потом шерстью По играют каждый мускул. Её собственный хвост дёрнулся коротким, нервным движением.

- Его сила... поражает, - тихо, почти задумчиво произнесла Гадюка. - В легендах, конечно, рассказывается о мастерах, что сдвигали целые горы... но то легенды....

А Панда между тем и не думал сдаваться. Его сознание, казалось, полностью отключилось, уступив место слепой, инстинктивной воле. Несколько раз он был на грани: колонна кренила его, платформа ускользала из-под ног. Но всякий раз тело само находило точку опоры — мощный выброс силы, микроскопическая поправка корпуса, и равновесие возвращалось.

Пятёрка снова попыталась вернуться к спаррингу, стараясь игнорировать панду, который, закончив приседания, не остановился на достигнутом. Сделав короткую паузу, чтобы отдышаться, он... принялся качать бицепсы.

Да, просто качать бицепсы. Нефритовая колонна попеременно сгибалась в его могучих лапах, и с каждым движением лотос под ним отчаянно скрипел, кренясь то в одну, то в другую сторону. Вода вздымалась короткими, мощными всплесками, расходясь от платформы.

В таком ритме прошёл весь день. Панда методично выполнял одно упражнение за другим, используя глыбу как универсальный снаряд. Он лишь изредка прерывался, опускал колонну на берег, отжимал промокшую шерсть и жадно пил воду из деревянных вёдер, что подавали слуги Дворца. Иногда, теряя концентрацию, он с громким всплеском валился в воду, поднимая фонтаны брызг. Но всякий раз молча, стиснув зубы, выбирался на берег, отряхивался и вновь взваливал ношу на плечи.

К вечеру его темп заметно сбавился. Падений стало больше, движения превратились в медленное, мучительное преодоление, а паузы между подходами растягивались. Он уже не рычал, а лишь хрипло дышал, и колонна поднималась всё тяжелее.

У Неистовой Пятёрки, видевшей всё это, в головах билась только одна мысль: «Да он гребаный мазохист».

Именно в этот момент, когда солнце скрывалось за горизонтом, на берегу появилась бесшумная тень Шифу. Мастер неподвижно стоял, наблюдая за измождённой фигурой на последнем издыхании.

---------------------

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 24

Внимание! ОПАСНОСТЬ. ШИЗО-ГЛАВА. Читать с 25 главой которая, объясняет всё то, что творится с ГГ, во всех главах.

- РАЗ—ДВА—РАЗ—ДВА! ДЫШИ, СОСУНОК! НЕ ЗАДЫХАЙСЯ! - прорвалось сквозь гул в висках. - ПОЛТОРА! ТЫ ЧТО, ГРЕБАНАЯ ТРЯПКА, ОГЛОХ? Я СКАЗАЛ - ПОЛТОРА! ВОНЮЧИЙ МЕШОК ДЕРЬМА! - проревел тяжёлый, прокуренный голос, который бесил меня до исступления.

В этот момент я мысленно вопрошал себя, почему оказался в такой ситуации. Если верить теории буддистов, то, наверное, в позапрошлой жизни я много чего плохого натворил. Может, даже был Гитлером. Иначе я просто не понимаю, за что мне такое наказание!

А между тем всё начиналось так хорошо...

Перед мысленным взором проплывали первые часы тренировки, те самые, что теперь казались почти курортом. Я работал через ту самую, знакомую каждому приятную боль, что приходила обычно на следующий день после физических нагрузок. Возникало ощущение, будто я не изнурял себя, а активно восстанавливался, будто организм уже принялся латать микроразрывы в мышцах, чтобы сделать их сильнее. Всё это сопровождалось согревающим, почти ласкающим жжением уходящего жира.

Именно в первые часы я, сам того не понимая, полностью освоил баланс. Сначала я довёл тело до автоматизма в статическом, а затем достиг полного контроля над динамическим. И к моему счастью, не было ни озарений, ни мудрых наставлений. Понимание пришло само, через приятную боль, через мышечную память, через моё примитивное и несгибаемое упрямство.

И всё оказалось до смешного просто. Мне нужно было всего лишь... быть собой. Не притворяться каким-то танцором на платформе, размахивая культяпками, а буквально вгрызаться в само чувство равновесия.