Я уже собирался уходить, но заметил, что Тао-Тай отстал на несколько шагов и теперь молча разглядывал двор. Впервые за всю дорогу он не ворчал. Его взгляд медленно переходил с крыш на колонны, то и дело задерживаясь на каких-то совершенно непримечательных для меня местах, а лапы всё крепче прижимали к груди спасённые чертежи.

Я невольно огляделся следом за ним. Обычный двор, лестницы, переходы, знакомые изумрудные крыши. Ничего такого, из-за чего лично мне захотелось бы замолчать на полуслове. Но Тао-Тай когда-то жил и учился здесь вместе с Шифу, так что для него каждая вторая колонна наверняка что-нибудь да напоминала.

Бьян-Зао тоже вертел головой по сторонам, только куда любопытнее отца. Несколько раз он явно собирался что-то спросить, наконец тихо обратился к Тао-Таю, но тот будто даже не сразу его услышал.

Шифу некоторое время наблюдал за старым другом, а затем подошёл и положил лапу ему на плечо.

- Добро пожаловать домой, Тао-Тай.

Тот вздрогнул и покосился на него. Морда у бородавочника стала какой-то растерянной, совсем не похожей на ту, с которой он всю дорогу ругал пожар, росомаху и вообще окружающий мир. Тао-Тай открыл рот, явно собираясь что-то ответить, но в итоге лишь шумно выдохнул через нос и крепче прижал к груди чертежи.

«Ну да. Попробуй теперь скажи, что тебе здесь совсем ничего не дорого».

Шифу тоже ничего больше не добавил. Только кивнул Тао-Таю и его сыну, приглашая идти за ним, и вскоре все трое скрылись за поворотом.

Я ещё немного постоял, осторожно потянул затвердевшую от крови ткань шорт и поморщился. Пора было наконец переодеться и отмыться, пока одежда окончательно ко мне не приросла.

Забрав из комнаты чистую одежду, я отправился в купальню. Там наконец удалось смыть с себя засохшую кровь и пыль, попутно выбирая из шерсти мелкие щепки. Под тёплой водой напряжение понемногу отпускало, хотя двигаться приходилось осторожно, чтобы не задевать порезы. По крайней мере, я постепенно переставал чувствовать себя куском мяса, который забыли убрать с разделочной доски.

Когда шерсть очистилась, я смог как следует рассмотреть раны — и снова завис. Мелкие порезы теперь ещё пришлось бы поискать. Крупные, которые в лесу продолжали кровить, подсохли и заметно стянулись по краям. Некоторые уже превратились в узкие розоватые полоски, на других ещё оставались корочки. При движении кожу тянуло, но вместо ожидаемой боли меня главным образом мучил зуд.

«Вот это да… Заживаю, как дворовая собака».

В детстве я тоже не жаловался: синяки и царапины обычно сходили за считаные дни. Но сейчас прошло всего несколько часов, а тело уже приводило себя в порядок после того, как росомаха попытался нарезать меня на ломтики.

Я осторожно промокнул шерсть полотенцем, оделся и вернулся в комнату, где вскоре появился обещанный лекарь. Он осмотрел порезы, обработал те, что ещё не затянулись, и велел не расчёсывать раны.

Очень полезный совет. Особенно когда чешется так, что хочется снять с себя шкуру и хорошенько вытряхнуть.

После его ухода я некоторое время честно пытался отдыхать, но быстро обнаружил, что без дела лежать ничуть не легче: стоило устроиться поудобнее, как внимание снова возвращалось к зуду. Пятёрка наверняка тренировалась, спать посреди дня совсем не тянуло, а оставшаяся усталость скорее располагала к хорошему обеду, чем ко сну.

В конце концов я поднялся и решил немного прогуляться по дворцу. Шифу ведь велел отдыхать, а не лежать неподвижно до вечера. Всё-таки жил здесь уже не первый день, а толком знал только дорогу к кухне, тренировочным площадкам и местам, где меня успели побить. Хотелось верить, что достопримечательности этим не ограничивались.

Я неторопливо бродил по переходам, заглядывал во внутренние дворики и сам не заметил, как начал напевать под нос. К знакомому бодрому мотивчику прилепились совершенно дурацкие слова:

Мы врага за всё накажем,

Булки в страхе он сожмёт!

Мы его сперва раскрутим —

Пусть освоит вертолёт!

Мы не знаем поражений,

Не боимся мы беды!

Мы — команда! Мы — бригада!

Это наш отряд мечты!

Под этот нехитрый марш я продолжил прогулку и понемногу начал понимать, насколько огромен Нефритовый дворец. За знакомыми зданиями обнаруживались новые дворы, лестницы и переходы, а через глубокие расселины тянулись узкие мостики. Во внутренних садах росли карликовые сосны и цветущие вишни, вдоль дорожек стояли каменные изваяния — одни ухоженные, другие потрёпанные временем.

Чем дальше я уходил, тем реже встречал слуг. Многие здания стояли с заколоченными окнами, по стенам полз плющ, а в одном из корпусов провалилась часть крыши. Где-то ещё сохранялись выцветшие мишени, стойки для оружия и каменные площадки, настолько заросшие травой, что их легко было принять за обычные дворики.