‐ Кроме того, ты мог бы помочь мне продать лапшу и пирожки, которые я приготовил для праздника. Тележку придётся поднять на самую вершину горы. Думаю, для тебя это будет неплохой тренировкой.

Удар пришёлся точно в цель, но сдаваться сразу я не собирался.

‐ Пока я дотащу её до дворца, лапша успеет остыть, ‐ возразил я, хотя уже понимал, насколько слабо звучала моя отговорка.

‐ Не успеет, ‐ с лёгкой усмешкой отозвался отец. ‐ Мы оба прекрасно знаем, что новая тележка долго сохраняет тепло.

Возразить было нечего. Тележку мы оборудовали толстой металлической ёмкостью и хорошим слоем утеплителя именно для таких случаев. Но я продолжал держать оборону из принципа.

Отец прищурился, после чего пустил в ход запрещённый приём.

‐ К тому же нельзя всю жизнь просидеть затворником в лапшичной. Ты уже взрослый, почти ни с кем не общаешься… Наверное, пришло время поговорить с тобой об отношениях и о том, откуда берутся дети.

В моей голове немедленно взвыла сирена с надписью: «Неудобный разговор с батей».

Нет уж. Прогулка до Нефритового дворца внезапно перестала казаться такой плохой идеей.

‐ Ладно, ты победил. Возможно, мне действительно стоит прогуляться, подышать горным воздухом и посмотреть на архитектуру дворца. Но сначала я позавтракаю.

Отец одарил меня победной улыбкой и поставил передо мной большую миску лапши, а следом добавил тарелку пельменей.

Пельмени, разумеется, были с овощами, грибами и тофу. Вся еда в этом мире оставалась сугубо вегетарианской, что поначалу немало меня удивляло. Возможно, в далёком прошлом, ещё до обретения разума, местные хищники действительно ели мясо, но теперь даже тигры, волки и крокодилы спокойно обходились лапшой, рисом и овощами.

Впрочем, пути эволюции неисповедимы.

С завтраком я расправился быстро. Пока отец заканчивал приготовления, я выкатил торговую тележку во двор и принялся загружать всё необходимое. Сначала водрузил внутрь большую кастрюлю с лапшой, затем расставил посуду и уложил пирожки. Отец тем временем ходил вокруг, проверял товар и раздавал указания, словно отправлял меня как минимум в месячную торговую экспедицию.

Перед выходом он несколько раз напомнил мне цены, велел не раздавать половину товара бесплатно и строго запретил съедать пирожки по дороге.

В последнем случае его подозрения были совершенно беспочвенны.

Почти.

Спустя некоторое время я уже стоял у подножия ведущей к Нефритовому дворцу лестницы и с сомнением смотрел на уходящие ввысь ступени.

‐ Ну-с… Как говорится, глаза боятся, а ноги делают, ‐ подбодрил я себя, взваливая тележку на плечо.

Изготовлена она была из добротного дерева и сама по себе весила немало. Внутри находилась толстая металлическая кастрюля с лапшой. Вместе с посудой, пирожками и прочим товаром вся конструкция тянула примерно на триста килограммов.

Для меня это был не такой уж большой вес, но впереди ожидала тысяча ступеней, поэтому простого подъёма показалось недостаточно. Одной лапой я придерживал тележку на плече, второй помогал себе сохранять равновесие, а через каждые несколько шагов делал глубокий выпад.

Из-за этого двигался я со скоростью особенно задумчивой улитки, зато ноги почти сразу начали получать положенную нагрузку. Спешить мне было некуда, поэтому вскоре я принялся напевать себе под нос немного переделанную песенку:

Как-то килограмм пятьсот я поднимал на пофиг

Я русский богатырь я никогда не сдохну

Я как советский жигули, хрен, я когда заглохнул,

Там, где замерзли снегири, я пережил эпоху.

Раскачаю всю качалку, ...

Так, медленно, но верно, я поднимался к дворцу, время от времени замечая на себе удивлённые взгляды знакомых. Большинство жителей привыкло видеть во мне всего лишь огромного добродушного пухляка, который готовил лапшу, таскал тарелки и занимал слишком много места в узких проходах. Поэтому панда, шагающая выпадами по лестнице с трёхсоткилограммовой тележкой на плече, несколько разрушала привычный образ.

Наверняка кто-нибудь задавался вопросом, почему при таких нагрузках я до сих пор не избавился от лишнего жира. Я всё ещё набирал массу и становился сильнее, так что торопиться с сушкой не собирался. Зачем портить себе аппетит, если до пика физической формы ещё было куда расти?

Мой вечный набор массы однажды обязательно закончится.

Наверное.

‐ Ах, молодость… По, ты не изменяешь себе. Любое дело умудряешься превратить в тренировку, ‐ раздался позади знакомый голос, в котором слышалась добродушная усмешка.

Я остановился посреди очередного выпада, выпрямился и осторожно повернулся, чтобы ненароком не снести тележкой кого-нибудь из прохожих.