‐ Никогда не открывают… ‐ недовольно пробурчал я себе под нос.

Массивные створки располагались в узком проходе между двумя скалами. Над ними возвышалась двухъярусная крыша с загнутыми краями и зелёной черепицей, а в стороны тянулись высокие стены, повторявшие очертания каменных склонов.

Можно было развернуться и спокойно продавать еду опоздавшим. Именно так поступил бы любой разумный торговец.

Но после трёх часов подъёма мне всё-таки хотелось увидеть, ради чего сюда притащилась половина Долины Мира.

К тому же лучшие места, как известно, всегда находились наверху.

Я откатил тележку в сторону, закрепил колёса и оставил её на хорошо заметном месте, чтобы постоянно держать в поле зрения. Затем достал несколько пирожков и небольшую флягу рисового вина, которую успел припрятать среди посуды ещё во время загрузки.

Отец запретил есть пирожки по дороге. О крыше он ничего не говорил.

Разбежавшись, я оттолкнулся от земли, ухватился за край стены и подтянулся. Ещё через несколько мгновений мне удалось перебраться на украшенную зелёной черепицей крышу над воротами.

Я нашёл более-менее ровный участок, устроился поудобнее, достал пирожок и посмотрел во внутренний двор, где уже начиналось представление. Подо мной протяжно заскрипели балки, и я на всякий случай немного сместился в сторону. Скрип стих, так что я удовлетворённо хмыкнул и потянулся за флягой.

Крыша снова подозрительно хрустнула, но особого внимания я на это не обратил. В конце концов, Нефритовый дворец простоял здесь сотни лет.

Не мог же он развалиться именно сегодня.

Глава 3 - Избирательная

На вершине горы возле Нефритового дворца собралась едва ли не вся Долина Мира. Жители заполнили площадь вокруг квадратной арены, заняли ступени и каменные ограждения, а опоздавшие теперь вытягивали шеи за чужими спинами, пытаясь разглядеть происходящее. Над толпой смешивались запахи цветов, благовоний и еды, которую предприимчивые торговцы продавали прямо среди зрителей; гремели барабаны, в небо взлетали праздничные ракеты, и дети, устроившиеся на плечах родителей, восторженно тянули лапы к осыпавшимся сверху конфетти.

Красные стены дворцовых построек и зелёные крыши с загнутыми краями обрамляли площадь с трёх сторон. Напротив главных ворот возвышалась площадка с золотыми драконами, откуда за происходящим наблюдали Шифу и Угвей.

Шифу в своём тёмно-вишнёвом халате стоял чуть впереди и внимательно следил за учениками. Обычно он выглядел так, будто кто-то с утра уже успел сделать что-нибудь неправильно, но сегодня даже на его морде время от времени появлялось что-то похожее на довольную улыбку. Провожая взглядом выходивших на арену мастеров, он явно не собирался скрывать, что гордится ими.

Рядом, опираясь на посох из персикового дерева, спокойно стоял Угвей. Зелёная кожа старого мастера была покрыта морщинами, панцирь заметно потёрт от времени, но сам он выглядел совершенно невозмутимым. Весь этот шум, музыка и фейерверки словно происходили где-то далеко и почти его не касались. Ветер шевелил края золотого плаща, над головой с грохотом взрывались праздничные заряды, а Угвей лишь с лёгкой улыбкой наблюдал за собравшимися.

По устроился высоко над главными воротами, свесив ноги со ската крыши. Отсюда арену было видно целиком, никто не толкался под боком, а запас вишнёвых пирожков позволял с удобством дождаться главного события. Дерево под зелёной черепицей изредка поскрипывало, однако, пока крыша держалась, панда считал своё место практически идеальным и с некоторым сочувствием поглядывал на тех, кто внизу рассматривал преимущественно чужие затылки.

Конечно, оставался риск, что кто-нибудь всё-таки заметит незваного зрителя и попросит его спуститься. Но пока всё внимание собравшихся было приковано к арене, а По старался лишний раз не отсвечивать, так что шансы спокойно досмотреть представление казались вполне неплохими.

Первым выступал Журавль, и уже через несколько мгновений По пришлось отвлечься от зрителей. Несколько праздничных ракет устремились прямо к поднявшемуся над ареной мастеру, но тот развернулся им навстречу и широким взмахом крыльев заставил дымные следы изогнуться. Заряды обошли его с двух сторон, описали над площадью дугу и взорвались высоко над крышами, пока сам Журавль уже уходил от следующего залпа.

По прищурился, стараясь понять, как именно ему это удавалось. Создать крыльями достаточно сильный поток воздуха — уже неплохо, но ведь требовалось ещё вовремя развернуться, пропустить горящую хреновину возле собственной головы и отправить её подальше прежде, чем та рванёт. Журавль проделывал всё это с такой непринуждённостью, словно ему просто мешала назойливая мошкара, хотя при малейшей ошибке зрителям пришлось бы любоваться на весьма редкую разновидность лысой птицы.