Следом на арену вышли четверо огромных буйволов. Двое были вооружены длинными копьями с металлическими наконечниками, ещё двое держали широкие мечи. По блеску стали даже с крыши было понятно, что оружие самое настоящее. Буйволы разошлись вокруг Богомола широким кругом, а самого маленького мастера По сначала вообще едва разглядел среди их ног.

По сигналу они двинулись одновременно. Первое копьё ударило в пустоту. По едва успел заметить крошечную зелёную фигуру, мелькнувшую на древке, а уже через мгновение державший его буйвол выронил оружие и с грохотом полетел на приготовленные маты.

Дальше следить за Богомолом стало почти невозможно: между ногами противников и мелькающей сталью носилась крошечная зелёная молния. На миг она появлялась на древке копья, пропадала возле плеча одного буйвола и уже оказывалась у ног другого. По едва успевал переводить взгляд, не понимая, как маленький мастер умудрялся так быстро перемещаться.

Копья и мечи одно за другим вылетали из лап, буйволы сталкивались между собой, теряли равновесие и отправлялись на маты. Спустя считанные секунды последний из них тяжело рухнул на спину. Когда По наконец снова отыскал Богомола взглядом, тот уже спокойно стоял посреди арены среди четырёх поверженных противников.

По ещё некоторое время пытался восстановить увиденное. Начало схватки он более-менее уловил, итог тоже лежал перед глазами в виде четырёх здоровенных буйволов, а вот сами приёмы Богомола с его места почти полностью ускользнули.

«Это он их сейчас вот этими лапками раскидал? ‐ подумал По, глядя на поднимающихся противников. ‐ М-да. Тут с тапком к насекомым лучше вообще не подходить».

Обезьяна и Гадюка проходили испытание вместе. Служители поставили перед ними несколько высоких опор, водрузили каждому на голову пиалу с водой и поспешили отойти, после чего с верхних ярусов дворца на арену посыпались стрелы.

Обычная деревянная палка в лапах Обезьяны временами сливалась в размытый круг, отбрасывая древки в стороны, а сам мастер перескакивал между опорами, успевая пригибаться, разворачиваться и отбивать то, что, по мнению По, уже должно было попасть ему в спину. Гадюка двигалась иначе: скользила по узким перекладинам, изгибалась между стрелами и словно заранее знала, где через мгновение появится свободное место.

Несколько раз По казалось, что теперь-то кто-нибудь из них точно пропустит удар, но мастера всякий раз успевали сместиться ровно настолько, чтобы оружие прошло мимо. Особенно впечатляло, что пиалы при этом даже не покачивались. Он сам порой расплёскивал суп, пока нёс его от кухни до столика, а тут двое разумных изображали живую мишень и ухитрялись не пролить ни капли.

«Батя бы оценил, ‐ подумал По, наблюдая за очередным прыжком Обезьяны. ‐ Правда, после этого мне пришлось бы ещё объяснять, почему я до сих пор так не умею».

Заключительный выход достался Тигрице, ради которой на арену выкатили тяжёлого механического быка. По бокам металлического корпуса торчали несколько пар деревянных рук с тяжёлыми секирами, и, едва служитель запустил механизм, всё это хозяйство загрохотало и пришло в движение.

С такого расстояния По, разумеется, не мог определить, насколько хорошо были заточены лезвия. Однако широкие металлические кромки поблёскивали на солнце и тупыми точно не выглядели.

Тигрица шагнула навстречу механизму, пропустила первое лезвие над головой и уклонилась от второго поворотом корпуса, а третье поймала голыми лапами, зажав широкую металлическую часть между ладонями. По невольно подался вперёд: привод продолжал давить, в деревянной руке натужно трещали крепления, но мастер даже не отступила. Вместо этого она довернула оружие под следующую секиру, столкнула их со звоном и нырнула под скрестившиеся древки, коротко ударив по ближайшему сочленению.

Дальше панда успевал замечать только отдельные движения. Полосатая спина мелькала между лезвиями, деревянные руки дёргались от ударов, одна отлетела в сторону, другая повисла на перекошенном креплении, а Тигрица уже оттолкнулась от корпуса быка и поднялась над ним, чтобы обрушить обе лапы на металлическую голову.

Из-под корпуса посыпались мелкие детали, грохот сменился протяжным скрежетом, и вся конструкция осела на подломившуюся опору. Площадь взорвалась восторженными криками, музыканты заиграли громче, а Тигрица выпрямилась посреди обломков и повернулась к возвышению, откуда на неё с едва заметной улыбкой смотрел Шифу.

По потёр подбородок, признавая, что свои прежние представления о местном кунг-фу придётся немного пересмотреть. До сегодняшнего дня оно казалось ему в основном красивым позерством, к которому прилагались мудрые выражения морды и рассказы о духовном совершенствовании. В памяти ещё оставались ролики из прошлой жизни, где очередной хранитель древних знаний выходил против обычного боксёра и после первого же удара отправлялся постигать тайны мироздания в горизонтальном положении.