Я саданул кулаком по торчавшему из земли камню. Булыжник раскололся, осколки защёлкали по стеблям. Тут же развернулся на очередной шорох и снёс ещё несколько стволов, но за ними снова никого не оказалось.

«Стоп… Я вообще ещё по нему бью или уже лес вырубаю?»

Я ещё раз махнул в сторону шороха и только тогда остановился. Стоял посреди развороченной земли, тяжело дышал и шарил взглядом по зарослям. Вокруг лежали переломанные стволы и выдранные корни, а сам я так и не поймал эту паскуду.

У края расчищенного участка мелькнула тёмная шерсть. Росомаха остановился возле уцелевших зарослей и больше не торопился приближаться. Между нами теперь было открытое место, и хотя бы на несколько секунд я видел его целиком.

- Признаю, ты не такой уж и слабак, как я думал, - произнёс росомаха, перешагивая через поваленный бамбук. На этот раз он разглядывал меня внимательнее. - Ты пользуешься какой-то техникой? Пару минут назад выглядел просто жиробасом. Но долго ли ты сможешь так продолжать? Сколько ещё минут продержится твоё тело? Пять? Три?

Я опустил взгляд. Под вздымающейся грудью и на лапах мышцы проступали заметнее обычного, словно я уже успел провести несколько часов в качалке. Только привычной усталости почему-то не чувствовалось.

Росомаха остановился за пределами моей досягаемости и чуть приподнял оружие.

- Ты же понимаешь, что полностью в моей власти? Я могу всё решить одним движением руки.

Я слышал его, но всё больше отвлекался на собственные ощущения. Мышцы сводило короткими спазмами, грудь распирало, а силы будто становилось только больше. Даже боль от порезов отступила куда-то на задний план, хотя кровь продолжала стекать по шерсти.

Окружающее тоже воспринималось непривычно резко. Стали различимы отдельные шорохи, мелкие движения листвы, пыль в полосе солнечного света. На мгновение мне даже показалось, что я слышу биение чужого сердца.

Вот только той слаженности, которую я почувствовал утром с валуном, не было и в помине. Я по-прежнему дёргался, опаздывал и слишком сильно разворачивался вслед за каждым промахом.

«Ну да. Как есть режим берсерка… Попаданец я или кто?

Только в книгах для такого обычно сначала убивают любовь всей жизни, а потом герой красиво срывается с цепи. У меня никакой трагической любви — просто психопат с когтями решил поточить об меня оружие.

Ну хоть не из-за налогов».

На секунду представилось, как к отцу в лапшичную приходит императорская налоговая, а он хватается за черпак…

«Так, стоп. Меня сейчас в фарш превращают! Нужно как-то задеть эту паскуду, но как? Погоди. А если?..»

Я подхватил обломок камня и швырнул в росомаху. Тот легко отскочил, пропустив снаряд мимо, но теперь у меня хотя бы появилась идея.

- Ну что, уродец, ты быстр? Прекрасно. А теперь попробуй увернись от этого! - рыкнул я.

Наклонившись, я схватил булыжник побольше и с хрустом раздавил его в лапах. Росомаха уже смещался в сторону, собираясь снова обойти меня, и я швырнул обе горсти каменного крошева веером ему наперерез. Уследить за каждым движением по-прежнему не получалось, зато теперь я хотя бы замечал, куда он направляется.

Осколки со свистом рассекли воздух, защёлкали по стволам и листве. Большинство пролетело мимо, но короткий злобный рык подсказал: кое-что всё-таки попало. Противник сбился с шага и тут же перенёс вес с задетой ноги.

За следующим булыжником я потянулся зря. Едва успел наклониться, как росомаха оказался рядом, и лезвие полоснуло по шее. Я дёрнул головой, прикрыл рану лапой и почувствовал под пальцами тёплую кровь. До горла он на этот раз не добрался, но повторять попытку расхотелось. Пока я собирал себе боеприпасы, шея оставалась у него перед носом.

Противник отскочил и на мгновение поджал раненую ногу. Я шагнул к нему, однако он сразу разорвал расстояние. Зацепить удалось, а вот догнать — всё ещё нет.

Следующую атаку удалось разглядеть лучше: росомаха чуть присел, оттолкнулся здоровой ногой и коротко взмахнул вооружённой лапой. Я увидел, куда идут лезвия, попытался уйти с их пути — и всё равно опоздал. Тело двигалось быстрее прежнего, но нужный поворот я начал слишком поздно. По плечу снова резануло болью.

Зато теперь я заметил, как быстро он отдёргивает оружие после удара. Царапнул — отскочил. Не даёт ни схватить, ни ответить.

«А если не дать ему отскочить?»

Судя по порезам, лезвия пока заходили неглубоко. То ли шкура с мышцами всё-таки мешали, то ли он настолько увлёкся обещанным представлением. Проверять, что из этого правда, совершенно не хотелось, но бегать за ним, пока не истеку кровью, хотелось ещё меньше.

- Ну что, блохастый сосунок, это всё, на что ты способен? - прорычал я, выпрямляясь и опуская лапы чуть ниже.

На этот раз я не потянулся следом за его ложным движением в сторону. Остался стоять, выставив грудь и стараясь не смотреть на запястье, за которое собирался ухватиться.