Я притянул его ближе и склонился ниже, чувствуя, как он весь дрожит.

- Мы с тобой обязательно проведём долгую и обстоятельную беседу... но для начала... - мои пальцы сжались ещё сильнее, - ответь-ка мне на один вопрос... - зловеще произнес я.

Я наклонился к самому его уху и прошептал:

- Ты на вертолёте когда-нибудь летал?

-----

Благодарю всех за внимание к моей работе) Если вам понравилось и вы хотите поддержать меня и получить доступ к новым главам немного пораньше, то ссылка на мой Boosty находится в описании к работе.)

Глава 20

Внимание! Далее следует сцена жестокости, которая рекомендована к прочтению только если у вас устойчивая психика и вам исполнилось 18 лет. Если вы хотите пропустить её, листайте вниз до пометки «От лица По».

От 3-го лица. Тоже место и время.

Если бы незримый наблюдатель взглянул на место недавнего побоища, то его взору открылась бы картина тотального разрушения. Вся природа на поляне была истерзана и изранена. Груды искорёженных стволов деревьев и осколки раздробленных валунов и камней усеивали землю. Беспорядочные воронки превратили этот некогда умиротворённый уголок леса в подобие лунного ландшафта. И в эпицентре всего этого хаоса недвижно замерли две фигуры.

Одной из них был гигантский панда. Его мускулы были страшно раздуты, образуя болезненный, неестественный рельеф, столь сюрреалистичный, что казался порождением чьего-то больного воображения. Глаза пылали алым огнём первобытной ярости. Всё тело было исполосовано ранами, а грудь была залита смесью запёкшейся и свежей крови. В самом её центре, глубоко в плоти, засел трёхкогтевый кастет.

Вторым был росомаха, зажатый в сокрушающей хватке панды. Его некогда грозный вид был теперь жалким: одна рука с вывернутыми суставами беспомощно болталась, а из пореза на бедре сочилась алая струйка — это было напоминание о каменной шрапнели, запущенной в него ранее. Его сознание, затуманенное ужасом и болью, судорожно пыталось понять, что же пошло не так.

Если бы кто-то из сторонних наблюдателей взялся прокомментировать главную ошибку Росомахи, то ценители пафоса, несомненно, изрекли бы: «Загнанный зверь всегда опасен».

- Я ещё раз спрашиваю... ты на вертолёте летал? - убийственно-серьёзным голосом тем временем спросил панда, впившись требовательным взглядом в свою добычу.

- Н-нет... - вырвалось у Росомахи с новым стоном боли. Лапа монстра сдавила его запястье — то самое, что всё ещё безуспешно пыталось высвободить застрявшее оружие.

- Ну, значит, сейчас полетишь, сосунок, - раздался над ним басистый, невозмутимый, почти ленивый ответ.

Панда перехватил хватку, впившись лапой в горло противника, и без труда поднял его в воздух. Дыхание росомахи прервалось с булькающим звуком. Второй лапой панда выдернул из своей груди вонзившееся оружие вместе с рукой, всё ещё сжимавшей рукоять. Из раны хлынула кровь, но, к удивлению, почти сразу же остановилась, будто плоть сама спешила затянуться.

Одним резким движением панда вырвал кастет из сведённой судорогой лапы росомахи и отбросил в сторону. К несчастью для хищника, сделал он это крайне небрежно, с характерным хрустом оставшихся целыми костей. Но панде, казалось, не было до этого дела. Он лишь сильнее сжал захват на горле, в то время как росомаха, отчаянно вцепившись в его руку последней функционирующей лапой, тщетно пытался ослабить давление, перекрывающее кислород. Его ноги в бессильной ярости бились о мощный корпус панды, но это были лишь судорожные подёргивания, неспособные причинить и малейшего вреда.

Свободной лапой панда подобрал обломок бамбука, окинув его коротким, оценивающим взглядом. Увидев этот неуклюжий, но зловещий инструмент, росомаха почувствовал, как по спине пробегает ледяной холод абсолютного, животного страха. Он внезапно понял, к чему всё идёт, но его ждало нечто более немыслимое и страшное.

- Ну что, полетели? - тот же спокойный голос прозвучал прямо у его уха.

- А может, не надо? - прохрипел росомаха, и в его голосе звучала отчаянная, неподдельная мольба.

Воцарилась пауза. Показалось, будто панда и впрямь обдумывает его просьбу.

- ...Надо, блохастый сосунок. Обязательно надо.

- Ой, мама... - с хрипом простонал росомаха, и в его голосе не было ничего, кроме беспомощного ужаса.

Мощным движением Панда "натянул" его на бамбук. Крика не последовало — лишь сдавленный, давящий стон, в котором звучали и боль, и унижение. Держа жердь у основания, гигант с силой раскрутил росомаху, превращая того в подобие размытого пропеллера, и с мощным пинком отправил его в вертикальный полёт.

Панда проследил взглядом за улетающим противником, затем брезгливо швырнул обломок бамбука в сторону. Он провёл тыльной стороной лапы по лицу, и флегматично изрёк, глядя в небо:

- Высоко полетел... Дождя не будет.