Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание, затем медленно поднял лапу с клинками, будто демонстрируя, насколько легко может нанести последний удар.

Но вопреки его словам, я не чувствовал усталости. Наоборот, сейчас я ощущал, как мои мышцы сводят новые и новые спазмы, как они набухают, наполняясь всё большей силой.

Все чувства и инстинкты внезапно обострились до предела, мир вокруг заиграл новыми красками, и сейчас я, казалось, видел каждую пылинку в воздухе, слышал отдаленное биение его сердца.

«Ну да! Как есть режим берсерка... Ну а чему я удивляюсь? Попаданец я или кто?..»

«Только в книгах всё выглядит куда романтичнее: у главного героя отнимают его любовь, и он, дабы вернуть её, входит в режим берсерка. А у меня? Никакой трагической истории любви, просто долбанный психопат с когтями решил поточить об меня своё оружие».

«Ну хоть не из-за налогов», - мелькнула в голове абсурдная мысль. Почему-то следом я представил, как к моему отцу в лапшичную приходят из императорской налоговой службы и требуют доплат, а он хватает черпак для лапши и... «Стоп! Меня же сейчас в фарш превращают, а я о какой-то фигне думаю!»

«Нужно как-то задеть эту паскуду, но как? Стоп. А если?...»

Моя лапа рефлекторно схватила обломок скалы, и я швырнул его в сторону мелькнувшей тени. Промах. Но идея, дикая и простая, уже засела в сознании.

- Ну что, уродец, ты быстр? Прекрасно. А теперь попробуй увернись от этого! - рыкнул я.

Я наклонился, подхватил приличный булыжник — и с хрустом раздавил его в лапах, словно спелый фрукт. В кулаках остались горсти каменной крошки, которую я со всей дури швырнул веером перед собой. Росомаха в этот момент мелькал вокруг, готовясь нанести новые порезы, но благодаря ранее обострившимся чувствам я уже улавливал направление его движения.

Каменная шрапнель с свистом понеслась в цель. Большинство осколков, уничтожив бамбук в отдалении, прошли мимо. Но я тут же услышал короткий, злобный рык и заметил, как противник резко сбавил скорость. Видно, один из осколков всё же нашёл свою цель, чиркнув по ноге.

Повторный замах он не позволил мне совершить. Едва я начал наклоняться за новым «снарядом», лезвие уже чиркнуло у меня по шее, в опасной близости от артерии, оставив после себя новую обжигающую полосу.

Сигнал был чёток и ясен. Любая попытка играть не по его правилам закончится для меня перерезанным горлом. И это меня бесило лишь сильнее.

Следующую его атаку я наконец сумел разглядеть во всех деталях. Уже не как мелькание тени, а как череду отточенных движений: лёгкое приседание перед прыжком, упругое сжатие мышц задних лап, короткий взмах лапы. Мозг, работая с невероятной скоростью, проанализировал траекторию, рассчитал линию уклонения, послал сигнал мышцам... Но тело снова подвело. Оно среагировало намного быстрее, чем прежде, но, к сожалению, всё равно запоздало.

Острая, обжигающая боль вновь пронзила плечо, и по коже разлилось знакомое тепло струящейся крови.

- Ну что, блохастый сосунок, это всё, на что ты способен? - прорычал я, и в этот момент в голове наконец созрел отчаянный, но единственно верный план.

Противник не удостоил меня ответом. Он вновь ринулся вперёд, его оружие было направлено прямо в грудь, в тот самый выверенный порез, что он отрабатывал раз за разом.

Но на этот раз я не стал уворачиваться.

А наоборот, сделал встречное движение, буквально насаживаясь на его кастет. Изо всех сил напрягая грудные мышцы, я почувствовал, как стальные лезвия с глухим хрустом входят в плоть, но застревают в мышечном слое. Мои напряжённые мускулы сомкнулись, словно тиски, прочно зажав оружие в своём теле.

Противник не успел ни среагировать, ни отцепить оружие. В тот же миг моя лапа молниеносно сомкнулась на его запястье, всё ещё сжимавшем рукоять кастета, торчавшего из моей груди. Хватка была стальной.

Росомаха отчаянно дёрнулся, и его свободная рука со свистом взметнулась, нанося удар прямо в переносицу. Лёгкий хруст, вспышка тупой, далёкой боли — будто через слой ваты, — тёплая кровь, заливающая морду... Но я лишь положил вторую лапу ему на плечо и сжал. Раздался хруст, и рука, которой он только что нанес удар, безвольно повисла, будто плеть.

- Ага! Попался, который кусался! - злобно вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы, сквозь капающую из носа кровь.

Я чувствовал, как его тонкие, но крепкие кости хрустят под моим захватом. Он даже не пытался вырваться, его глаза расширились от шока, боли и дикого, животного страха.

«А вот сейчас, согласно законам жанра, я должен потерять над собой контроль, убить его, а потом пускать сопли и слюни, ожидая, что меня утешат», - я мысленно хмыкнул, ощущая, как губы растягиваются в дикой ухмылке.

- Отпусти! - просипел он, и в его голосе теперь слышалась не издевка, а истеричная паника.

- С чего ты взял, что я поступлю так, как ты хочешь? - мои слова прозвучали на удивление спокойно, почти обстоятельно. - Ведь сейчас я единственный, кто здесь что-то решает.