Вдруг, внезапно для меня из густой стены зелени справа, беззвучно, как призрак, выпорхнула тень. Невысокая, сгорбленная, она неслась наперерез, целясь прямо в меня. Я успел заметить лишь мелькание какого то оружия и пару холодных, блестящих глаз, прежде чем она с размаху врезалась мне в бок...

От лица Шифу. Недалеко от мастерской Тао-Тая

Шифу летел сквозь бамбуковую чащу, почти не касаясь земли, его тело разрезало воздух как стрела. Каждый мускул был собран, каждый нерв натянут до предела. Впереди, сквозь стволы, уже отчётливо виднелся багровый отблеск огня и чёрный столб дыма.

Прошло сорок лет.

Мысль вонзилась в сознание, острая и внезапная. Для многих разумных такой срок, это целая жизнь.

И сейчас он мчался к старому другу, с которым когда-то делил всё: первые победы и горькие поражения, безрассудные мечты и упрямство юности. Хотелось верить, что этот глупый осёл всё ещё его друг. Несмотря на обиды. Несмотря на то самое горькое расставание, которое десятилетиями тлело в глубине памяти, как забытый уголёк, и вот теперь разгорелось настоящим пожаром.

Вихрь мыслей проносился в голове, едва поспевая за скоростью его бега. «Ну почему? Почему этот упрямый, несчастный гений не мог понять, что его ценность не измерялась в стойках и ударах?»

Разочарование, горькое и старое, клокотало внутри, подпитывая его яростный бег. «Если он не мог постичь кунг-фу, это не делало его хуже! Он был гениален в своём! Создавал механизмы, которые были никому не под силу! Зачем... Зачем нужно было лезть в хранилище? Красть «Нефритовый шар Бесконечной Силы»? Чтобы доказать что? Что он может всё уничтожить?»

Он видел это перед глазами, будто вчера: одержимое лицо друга и его руки, сжимавшие древний артефакт, от которого исходила угрожающая вибрация, грозящая поглотить всё вокруг.

Воспоминания накатывали тяжелой волной. Долгие, унизительные недели после изгнания Тао-Тая, когда юный Шифу приходил к Угвею, умоляя, упрашивая вернуть его друга обратно. Он был готов на всё... На самые изнурительные тренировки, на строжайшую аскезу, лишь бы старый бородавочник смог вернуться домой.

Но Угвей лишь качал своей древней головой, и его голос звучал с той бесконечной, невыносимой мудростью, которая так бесила Шифу в те дни.

«Он не смирится, мой юный друг. Его душа — душа творца, изобретателя. Она жаждет другого горнила, не того, что кует воинов. Жизнь в стенах Дворца, среди тех, чей дар ему недоступен, принесёт ему лишь горечь и печаль. Он должен найти свой собственный путь».

«Но он мой друг!» - почти кричал тогда Шифу, не в силах сдержать отчаяния.

И тогда Угвей смотрел на него своими всевидящими глазами, и в них мерцало знание грядущих лет.

«Рано или поздно ваши пути снова пересекутся. Река судьбы уже несёт вас навстречу друг другу. Но когда это случится... будь готов, Шифу. Ибо встреча эта принесёт не только радость воспоминаний, но и боль несказанных слов».

И сейчас, мчась сквозь чащу навстречу дыму и огню, Шифу наконец-то понимал весь горький смысл этого пророчества. Мысль о том, что он может опоздать, что боль тех самых «несказанных слов» так и останется между ними вечным проклятием, заставляла его двигаться быстрее, выжимая из своего тела каждую каплю скорости.

Шифу вырвался из зарослей на открытое пространство, и перед ним открылась страшная картина. Яростное пламя уже пожирало крышу и стены огромного здания. Воздух дрожал от жара, раскалённый ветер бил в лицо, а искры взвивались к небу.

И тут его взгляд упал на фигурку у входа. Молодой бородавочник, копия Тао-Тая. Парень в ужасе метался перед огненной завесой, не решаясь шагнуть внутрь.

Без единой секунды раздумий, пригнувшись от нахлынувшей волны жара, Шифу ринулся в пекло. Дым застилал глаза, но для мастера кунг-фу это не было проблемой... Ведь он видел ушами, чувствовал кожей, ориентировался по едва уловимым потокам воздуха.

И тогда, в самом сердце огненного ада, его взгляд выхватил из дымной пелены сгорбленную фигуру. Бородавочник. Даже через сорок лет, даже сквозь завесу дыма и искр Шифу безошибочно узнал его — по характерному излому правого клыка, той самой старой метке их юности. Его некогда лучший друг стоял на коленях, беспомощно протягивая лапы к чему-то на полу. Словно обезумев, он вцепился в какой-то предмет, смутно похожий на картину, — тёмный, обугленный прямоугольник, будто бы прилипший к полу.

В три прыжка Шифу оказался рядом.

- Тао-Тай! - его голос прозвучал хрипло от дыма, но с той самой интонацией, что не требовала отклика.

Он схватил бородавочника за шиворот и, не тратя времени на объяснения, рванул назад, к выходу, к свету. Он тащил его с силой, в которой смешались отточенное мастерство, ярость и та самая, непрожитая за сорок лет, дружба.

Вырвавшись из огненного шторма, Шифу с силой вытолкнул Тао-Тая вперёд, к сыну, который тут же бросился к отцу, обвивая его в крепких объятиях.

- Отец!