Я представил Обезьяну, запутавшегося в лентах, и решил, что ещё одну важную сторону местного кунг-фу мне всё-таки следовало увидеть собственными глазами.

‑ А у Тигрицы хоть какое-нибудь хобби есть? ‑ спросил я как бы между прочим. ‑ А то что-то уж больно строгий у неё вид.

Я постарался придать вопросу самый праздный тон. Просто интересуюсь товарищем по дворцу. Ничего подозрительного. Особенно если не вспоминать, какие именно подозрения заставили меня интересоваться.

Обезьяна задумался.

‑ Тренировки. Медитации. Потом ещё тренировки.

‑ Она умеет отдыхать, ‑ возразил Журавль. ‑ Просто редко себе позволяет. Сядет с нами, немного посидит — и опять вспоминает, что хотела какую-нибудь связку повторить.

‑ Или спрашивает, сколько раз мы её уже повторили, ‑ усмехнулся Обезьяна. ‑ Мои фигурки однажды назвала баловством. Правда, лепить не мешала. Стояла, смотрела. Потом ушла заниматься.

Богомол открыл глаза и чуть повернулся в своей чаше.

‑ Я как-то возился с ростками серебристого лунного папоротника. Она сказала, что, если бы я столько же сил вкладывал в кунг-фу, давно бы её обогнал. Я спросил, куда торопиться. Так и не ответила.

‑ Вот-вот, ‑ кивнул Обезьяна. ‑ Сама себе покоя не даёт. Будто, если вечер пропустит, утром всё забудет.

«Мда… Замкнутая, вечно недовольная, помешанная на одном занятии… Где-то я уже слышал похожее описание. А, точно. Так в фильмах обычно психопатов описывали. Нет, ну это ещё ничего не доказывает. Но почему нельзя было сказать, что она цветочки выращивает или пироги печёт?».

‑ Ну, у всех свои тараканы, ‑ пожал я плечами. ‑ Вон, мой отец всегда ворчал на других лавочников, которые, по его мнению, неправильно нарезали овощи, будто от толщины ломтя капусты зависела судьба вселенной. Что до Тигрицы, я ничего против неё не имею. Но, видно, чувство невзаимное. Игнор, фырки и прочее-прочее…

На самом деле сейчас я был бы только рад услышать, что она меня терпеть не может. С неприязнью хотя бы понятно, чего ожидать.

‑ Не сказал бы, ‑ отозвался Богомол. ‑ Если она совсем не хочет с кем-то разговаривать, обычно даже фыркать не станет. А тебя вчера со дна пруда вытащила.

‑ Ну, не оставлять же меня там, ‑ буркнул я.

‑ Конечно, ‑ согласился Богомол. ‑ Но вытащила тебя именно она.

«Ладно, это хороший знак. Если, конечно, она не решила, что топиться без её разрешения я не имею права».

Обезьяна тихо фыркнул.

‑ А вот поначалу злилась страшно. Помнишь, как она в тебя частью тренажёра запустила? У неё обычно дубинки с цепей не слетают.

‑ Она ведь не в него её бросала, ‑ напомнил Журавль.

‑ Зато попала замечательно, ‑ не унимался Обезьяна. ‑ А в первую ночь…

Я настороженно посмотрел на Обезьяну.

‑ Погоди. Это когда Тигрица меня с кровати сбросила за храп?

‑ Это ты так решил, ‑ ответил Обезьяна, заметно оживившись. ‑ Мы на грохот прибежали: ты на полу дрыхнешь, кровать сдвинута, а Тигрица рядом стоит. Лапы на груди, морда невозмутимая, словно просто мимо проходила.

Мне очень не понравилось начало этого ответа.

‑ В смысле — я так решил? Она ведь меня будила?

‑ Она сказала, что пыталась тебя разбудить, ‑ пояснил Журавль. ‑ Что было до нашего прихода, мы не видели.

«Сказала. Не “будила”, а “сказала, что будила”. Спасибо за уточнение. Без него я уже почти успокоился».

‑ И что вы сделали?

‑ Вот и я спросил: «Мы не вовремя?» ‑ с ухмылкой ответил Обезьяна.

Я медленно повернулся к нему.

‑ Очень подходящий вопрос, когда ночью находишь кого-то у моей кровати.

‑ И посмотрела на меня так, что я решил больше ничем не интересоваться, ‑ добавил он.

‑ Ненадолго, как оказалось, ‑ заметил Богомол.

Обезьяна развёл лапы с видом разумного, которому не дали закончить совершенно замечательную историю.

‑ Сейчас-то её здесь нет. А тогда мы сперва вообще подумали, что она решила тебя по-тихому прибить. Хотя с «по-тихому», судя по грохоту, у неё явно не задалось.

Я перевёл взгляд на Богомола, рассчитывая хотя бы от него услышать, что Обезьяна совсем уж заврался.

‑ Да, мелькнула такая мысль, ‑ признал тот. ‑ Весь вечер злилась на тебя, а тут ночью грохот из твоей комнаты. Но ты спокойно спал.

‑ То есть вы решили, что она меня убивает, зашли, увидели, что я не возражаю, и успокоились?

‑ Мы увидели, что с тобой всё в порядке, ‑ поправил Журавль.

‑ С твоей прочностью могла и попытаться, да не справиться, ‑ ухмыльнулся Обезьяна.

Я хотел огрызнуться, но вдруг нашёл в этой замечательной истории вполне очевидный изъян.

‑ Да не-е. Если бы она пыталась меня прибить, я бы проснулся.

Богомол чуть приподнял голову.

‑ Ты же тогда «Вечный Сон Дракона» пил. Его вообще-то разводят водой и дают раненым солдатам, чтобы ввести в беспамятство. А у тебя во фляге он был неразбавленным. Я ещё тогда по запаху узнал. Неудивительно, что ты так крепко спал.