Сознание возвращалось медленно и мучительно. Я не понимал, где нахожусь. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом, мысли путались и рвались. Что я делал до этого? Попытался собраться с мыслями, но меня отвлекли оглушительные взрывы где-то совсем рядом. Инстинкт заставил дёрнуться, и лишь тогда я распахнул глаза и шокированно огляделся.

Картина, представшая передо мной, вышибала душу своим абсурдным уродством. Я лежал на потрескавшемся асфальте, а над ним высился город, словно сошедший с рисунка безумца. Все здания были кричаще-радужными: розовые стены соседствовали с ядовито-салатовыми, а синие — с кислотно-жёлтыми, слепляя глаза своим буйством.

Повсюду, на искорёженных взрывами балконах и полуразрушенных стенах, висели плакаты. На них улыбающиеся существа — не люди, но и не звери — застыли в неестественно игривых и откровенно неприличных позах. У одних из-за растрепанных волос торчали кошачьи уши, у других за спиной красовались пушистые хвосты, а иные щеголяли звериными мордами на гуманоидных телах. Рекламные билборды, пробитые осколками, все еще мигали неоновым призывом, обещая «Вечное веселье в норе Улыбки» или «Хвостатый рай».

Ощупывая себя, я понял, что на мне надет громоздкий, увешанный гранатами экзоскелет. На плече красовался шеврон с изображением... гантели. Этот экзоскелет был полной противоположностью этому миру вырожденной эстетики. Он был здесь инородным элементом. Как и я.

И в этот момент из-за угла рухнувшего здания показалась фигура. Её силуэт был неестественно плавным и гибким, обтекаемым, как у хищника.

Её тело было практически человеческим - гладкая кожа с правильными, почти кукольными чертами. Высокие скулы, прямой нос и пухлые губы, растянутые в застывшей, болезненно-широкой улыбке. Её фигура была подчеркнуто аппетитной — с тонкой талией и неестественно пышной, тяжелой грудью, которая вызывающе выделялась на фоне её стройного телосложения. Большие, миндалевидные зеленые глаза с вертикальными зрачками, смотрели на меня с холодным, оценивающим голодом.

Но из густых волос цвета воронова крыла над её висками поднимались два остроконечных лисьих уха, нервно подрагивавших, улавливая каждый звук. А сзади, нарушая человеческую анатомию, изгибался пушистый огненный хвост — неестественно большой и идеально ухоженный. Он медленно, словно гипнотизируя, вилял из стороны в сторону.

- Приветик, солдатик ! - прозвучал её голос, мелодичный и до тошноты сладкий.

- Не хочешь... развлечься? - Её взгляд скользнул по моему экзоскелету с видом знатока, оценивающего товар. - А потом мы с тобой... обсудим аниме.

Она томно облизнулась, и в её безумных глазах вспыхнул огонёк одержимости. - У меня там кое-какие... оригинальные арты найдутся. Очень, ОЧЕНЬ редкие.

Взгляд, невольно скользнув вниз по её фигуре, наткнулся на откровенную, неприкрытую деталь анатомии. Чудовищных размеров болт отвратительно выглядывал из обтягивающего костюма. Это не было ни случайностью, ни намёком. Это был агрессивный вызов, гротескный символ всего, что этот мир считал «радостью» и «весельем». В её широком, безумном взгляде читалась не просто жажда убийства, а нечто более оскверняющее, животное и постыдное.

Мозг, отказываясь верить в увиденное, выдал единственную, ёмкую и всеобъемлющую мысль, выкристаллизовавшуюся из первобытного ужаса: «Твооооооююююю матьььььььььььььь...»

Древний, первобытный инстинкт, куда более старый, чем сталь экзоскелета, сжал мне горло и кое-что ниже — ледяной рукой. Это была не просто угроза смерти. Это была угроза тотального унижения и осквернения.

Встать не было сил. Силовой каркас хрипел, подавая признаки жизни, но ноги отказывались слушаться. Не было и оружия — лишь голые, закованные в сталь руки.

И тогда мой взгляд упал на пояс. На тактическую разгрузку, где в ряд висели три овальных, ребристых предмета — осколочные гранаты. Последний аргумент солдата. Последний бастион между мной и осквернением.

Движение было отработано до автоматизма. Рука сама потянулась, сорвала связку. Палец нашел предохранительное кольцо. Металл заскрежетал по металлу.

- Иди ко мне, сосунок, - прошипел я, и мой голос, искаженный встроенным вокодером, прозвучал как предсмертный хрип дизельного двигателя. - Попробуй взять свою добычу.

Существо, издав победный визг, рвануло ко мне в последнем прыжке, его когтистые лапы были направлены в определенную часть моего тела, а в глазах плясало предвкушение скверны.

Но этот прыжок так и не завершился.

Голова твари внезапно перестала существовать, превратившись в кровавый туман из клочьев плоти, костей и меха. Эхо выстрела, догнавшее зрелище, было негромким, сухим и точным. И сквозь него, едва различимо, прозвучал искаженный голос: - Получай, слащавый ублюдок.

Безголовое тело, пронзенное инерцией, пролетело еще метр и грузно шлепнулось на окровавленный асфальт в паре шагов от меня, бессильно дергаясь.