Рывок сбил его с ног, и разбойник ударился подбородком о землю, выронив оружие. Он ещё пытался зацепиться когтями за корни, когда его протащило под навесом и утянуло в темноту. Ткань несколько раз вздрогнула, за ней что-то глухо стукнуло, а следом раздался уже знакомый хруст.

Стоявший ближе всех молодой крокодил отшатнулся к костру. За навесом слышались возня и чавканье, словно кто-то торопливо жрал, даже не пытаясь делать это тихо.

- О нет, оно сожрало Кенни! - выкрикнул кто-то из толпы.

- Ящики в огонь, живо! - взревел старик. - Или ждёте, пока за вами полезет?!

Теперь спорить никто не стал. Крокодилы ломали крышки, вытряхивали припасы прямо на землю и тащили к костру доски, мешки и охапки сухих веток. Один сдёрнул ткань с навеса, едва не похоронив под ней товарища; другой никак не мог зажечь фонарь, потому что лапы дрожали и огонёк всё время гас.

Пламя добралось до сухих досок и взметнулось выше. В его свете показались перевёрнутые подстилки, рассыпанное зерно и две глубокие борозды, уходившие от навеса в кусты. Самого Кенни нигде не было.

- Как нехорошо… - протянули из чащи с обиженным всхлипом. - Сами жрут, а мне не дают…

Старик повернулся к зарослям справа: теперь голос доносился оттуда, хотя ни шагов, ни треска веток никто не слышал.

- Ну ничего, - продолжило существо, и детский писк сменился утробным ворчанием. - Я и сам возьму. Мамочка говорила, голодному ребёнку нельзя отказывать…

Молодой крокодил судорожно сглотнул и поднял перед собой факел. Несколько мгновений все ждали нового нападения, но за освещённым кругом ничего не шевелилось.

- Оно боится света, - с надеждой выдохнул он, будто наконец нашёл объяснение происходящему. - Видите? Не лезет!

- Это за наши грехи, - сдавленно пробормотал тощий. - Чан ведь говорил… Про демона говорил, а мы смеялись…

- Заткнись ты со своим Чаном! - Старик вскинул голову, глядя на ближайший помост. - Эй, наверху! Видишь что-нибудь?

Дозорный осторожно высунулся из-за ствола, выставив копьё перед собой.

- Пока ничего… Погоди, там…

Из темноты вылетела петля из лианы и захлестнула его поперёк груди, прижав одну лапу к боку. Он лишь вскрикнул, прежде чем его сорвало с помоста. Копьё застряло в ветвях, доски затрещали, а самого дозорного утянуло за дерево.

Оттуда донеслись глухой удар и короткая возня. Кто-то у костра затаил дыхание, ожидая продолжения, и, когда снова раздалось чавканье, попятился, наступая товарищам на лапы.

- Оно жрать хочет! - сорвался на визг молодой разбойник с топором. - Может, детей ему отдадим? Пусть забирает и уходит!

Старик развернулся так резко, что тот едва успел отшатнуться от клинка.

- Ещё раз это скажешь — сам пойдёшь, - тихо прохрипел он, глядя разбойнику в глаза. - Я тебя лично туда вышвырну.

Тот открыл пасть, но под этим взглядом торопливо захлопнул её и отступил за чужие спины. Из накрытой клетки не доносилось ни звука. Старик на мгновение задержал на ней взгляд, затем снова повернулся к лесу.

За деревьями тихонько хихикнули.

- Папа сердится… А сердитых я жру первыми.

- Ну так выходи, - хрипло бросил крокодил, перехватывая рукоять. - Посмотрим, какие у тебя зубы.

В ответ в зарослях что-то затрещало, и на поляну вылетел толстый обрубок ствола. Старик шагнул ему навстречу и рубанул наискось. Клинок рассёк древесину: одна половина ударилась о землю у костра, а вторая врезалась в ноги двум бандитам, повалив их друг на друга.

Не оборачиваясь на ругань за спиной, он снова крикнул:

- Что, не вышло? Детей тебе не отдадим. Хочешь жрать — иди сюда!

Крокодилы притихли, глядя на его широкую спину. Молодой с факелом перестал пятиться и робко поднял дубину: впервые с начала нападения казалось, что с тварью всё-таки можно справиться.

За деревьями раздалось протяжное сопение, словно существо принюхивалось.

- Хра-а-абрый… - проскрипело оно наконец. - Кости мягкие, а дух крепкий. Интересно…

Старик оскалился, собираясь ответить, но с правого края поляны, в стороне от клетки, внезапно донёсся шелест кустов. Он резко обернулся, поднимая клинок.

Между ветвями шевельнулось что-то огромное. Из темноты вылетел светлый круглый предмет, и в следующее мгновение голову крокодила мотнуло назад. Во все стороны брызнули обрывки капустных листьев.

Разбойник пошатнулся, выронил оружие и опустился на колени. На мгновение он застыл, будто всё ещё пытался понять, чем его ударили, затем повалился мордой в землю. Кочерыжка подпрыгнула рядом и откатилась к костру.

Остальные ещё смотрели на рухнувшего старика, когда те же кусты раздвинулись и на поляну вышло здоровенное нечто.

Оно двигалось сгорбившись, почти не поднимая головы, и в колеблющемся свете было трудно разобрать даже очертания его тела. К шерсти густо налипли листья, хвоя и комья земли; с плеч свисали обломанные ветки, а грудь и передние лапы были перемазаны кровью. Под мокрыми прядями бугрились мышцы, перекатываясь при каждом движении. Существо расправило плечи, и стоявший напротив крокодил невольно поднял голову, отступая на шаг.