Здоровяк приоткрыл один глаз, посмотрел на него, затем на поляну.

- Ну так сам и глянь, - сонно буркнул он.

- Старший сказал — тебе идти. Так что давай, поднимайся.

Крокодил с недовольным кряхтением сел, поднялся и потянулся так, что хрустнули позвонки. Подхватив дубину, он побрёл к кустам, бормоча что-то про маленьких испуганных сосунков, которые сами спать не хотят и другим не дают.

Остальные провожали его взглядами. Чем дальше он отходил от огня, тем хуже различалась его фигура: сначала пропала морда, затем плечи слились с темнотой, и лишь светлая полоса на спине ещё позволяла следить за движением.

- Правее глянь, - подсказал дозорный, наклонившись над краем помоста. - Голос оттуда был.

Здоровяк раздвинул ветки дубиной и шагнул в заросли.

- Ну и где тут…

Что-то метнулось между стволами. В слабом свете мелькнула широкая спина крокодила, его лапа дёрнулась вверх, а затем его с такой силой утянуло в кусты, что ветви хлестнули друг о друга. Короткий вскрик оборвался глухим ударом, и дубина выкатилась обратно на поляну.

- Эй! - резко окликнул дозорный, вцепившись в край помоста.

Никто не ответил. Заросли ещё немного покачивались, затем замерли, и стало слышно, как в костре лопнула обугленная ветка. Тощий отступил, наступив соседу на лапу, но тот даже не выругался.

Из темноты донёсся медленный, отчётливый хруст, будто что-то толстое согнули и переломили. Следом послышались возня и влажное чавканье.

- Его… - Тощий судорожно сглотнул, не сводя глаз с кустов. - Его там рвут…

Старик поднял клинок и подался вперёд, пытаясь разглядеть происходящее. Он ждал крика, ругани, удара — хоть чего-нибудь, что походило бы на сопротивление. Уложить здоровяка одним ударом дворцовые вполне могли. Но что они делали с ним теперь?

За кустами причмокнули. Что-то тяжёлое протащили по земле, а затем хрустнуло снова — громко, с влажным треском.

Сквозь чавканье снова протянулось жалобное «Ма-а-ама…», только теперь голос звучал глухо, будто у звавшего был набит рот. Старик похолодел. Дворцовых он видел в бою: били они страшно, но поверженных противников ещё ни разу не жрали.

- Его жрут… - выдохнул молодой, пятясь к костру. - Да его там заживо жрут!

- Заткнись! - рявкнул старик, хотя сам невольно отступил следом.

На помосте заскрипели доски. Один дозорный прижался спиной к стволу, выставив перед собой копьё, а второй торопливо оглядывался, всматриваясь уже не в поляну, а в ветви над собственной головой.

Старик перехватил скользкую рукоять и резко обернулся к навесам:

- Подъём! Чего разлеглись?! К оружию! - гаркнул он.

Крокодилы вскакивали, хватали дубины и ножи, спросонья сталкиваясь друг с другом. Кто-то запутался в подстилке и рухнул на четвереньки, другой принялся трясти соседа, который никак не мог проснуться.

- Где?! Кто напал? - выкрикнули из-за навеса.

- К огню, все к огню! - Старик взмахнул свободной лапой, подгоняя подручных. - Факелы зажигайте! Фонари на помосты! Чтобы всю поляну было видно!

Молодой уже тащил охапку хвороста, роняя ветки по дороге. Тощий пытался зажечь факел, но держал его слишком высоко над углями.

- А дворцовые? - выдавил он. - Ты же сам сказал…

- Да пусть идут! - сорвался старик. - Лучше к стражникам в клетку, чем к этой твари в брюхо!

Молодой повалился на колени и принялся дуть на угли. Дым бил ему в морду, заставляя кашлять, а остальные теснились рядом, выставив оружие в темноту. Наконец хворост занялся, и пламя осветило брошенную дубину и кусты за ней.

Между ветвями чернел проход, куда утащили здоровяка. Оттуда снова донеслось размеренное чавканье, и тощий так дёрнулся, что чуть не выронил загоревшийся факел.

- Ещё! - Старик ткнул клинком в сторону припасов. - Ящики ломайте! Всё, что горит, сюда! Пусть до самого Нефритового дворца видно будет!

Глава 12 - Кирпичи откладывательная

- Зачем ящики-то ломать? Там же наши запасы, - недоумённо пробурчал один из только что проснувшихся крокодилов, растерянно оглядывая товарищей.

Он стоял у навеса с дубиной в лапе и никак не мог понять, почему все жмутся к костру. Несколько разбойников тоже замешкались возле припасов, но прежде чем старик успел на них рявкнуть, из леса снова донёсся голос:

- Па-а-апа?.. Ты здесь?.. Я так проголодался…

Последние слова прозвучали с долгим, влажным придыханием. На этот раз сквозь детский писк проступило низкое урчание. Крокодил у навеса перестал оглядываться и покрепче сжал дубину.

- Что за…

В траве возле его ног что-то скользнуло. Стоило ему опустить глаза, как вокруг лодыжки затянулась петля.

- Держит! Меня что-то дер…