Он ненадолго замолчал, наблюдая за моей реакцией.

‐ Тело требует покоя, страх заставляет отступать, раздражение — действовать необдуманно. Ученик должен уметь сдерживать первый порыв и сохранять ясную голову. Это и называется закалкой духа.

С этим спорить было сложно. Мне и самому на тренировках не раз приходилось через силу заканчивать подход, когда организм уже настойчиво предлагал послать всё к чёрту и отправиться домой за пельмешками. Если он имел в виду что-то подобное, то пока всё звучало вполне разумно.

Затем мастер поднял лежавшие возле стойки цепи. На концах у них висели зажимы.

Я перестал кивать.

‐ А это зачем? ‐ осторожно спросил я, следя за покачивающимися креплениями.

‐ Для твоего испытания, ‐ пояснил Шифу.

Пока он объяснял, что именно мне предстояло сделать, я всё ждал, что он усмехнётся. Или хотя бы скажет, что неправильно выразился.

‐ Нет, вы шутите, ‐ выдавил я, когда он закончил.

Шифу молчал.

‐ Это невозможно. Это абсурдно! Да лучше уж убейте меня! ‐ не выдержал я. ‐ Или отправьте обратно в мучильню!

Паника в голосе получилась совершенно искренней. Я смотрел на этого низкорослого антихриста и начинал подозревать, что вчера ещё очень легко отделался.

‐ Нет, ‐ невозмутимо ответил Шифу. ‐ Тренировочный зал закрыт на ремонт. И, напоминаю, виновником этого стал именно ты.

‐ Это не повод делать со мной такое! ‐ возмутился я, указав на зажимы.

‐ От испытания тебе всё равно не уйти, ‐ отрезал мастер. ‐ Его проходили все ученики Нефритового дворца.

Вот теперь я действительно завис.

‐ Все? ‐ недоверчиво переспросил я.

‐ Все, ‐ без малейшего колебания подтвердил Шифу.

Я покосился в сторону казармы.

‐ Ладно, Обезьяну или Тигрицу я ещё могу представить. С огромным трудом. Но Богомол? Журавль? Гадюка? ‐ Я снова посмотрел на мастера. ‐ Как они вообще это делали?

Шифу отвечать не спешил. Он лишь наблюдал за моим замешательством с той самой едва заметной ухмылкой, которая теперь нравилась мне ещё меньше. А в лапах у него между тем покачивались две массивные цепи с особенно подозрительными зажимами.

Я посмотрел на зажимы, потом на Шифу, а затем снова на зажимы.

Уйти я мог хоть сейчас, но вчера уже убедился, что одной качалкой от мастера не отобьёшься. А если такой умелец заявится к отцу в лапшичную, мне очень пригодится всё, чему здесь могли научить. Поэтому я всё-таки решил попробовать: раз через эту дурь проходили все ученики, то, наверное, и я как-нибудь потерплю.

‐ Мастер… ‐ начал я с последней надеждой в голосе.

***

‐ Ну что же, панда, ‐ совершенно спокойно произнёс он. ‐ Пришла пора потренировать твои соски.

Шифу стоял возле перекладины и наблюдал за пандой, который вот уже некоторое время висел на цепях, даже не пытаясь помочь себе лапами. Он стискивал зубы, временами зажмуривался и что-то невнятно бормотал, но ни разу не попросил прекратить испытание.

«А может быть, ему нравится?» ‐ мелькнула у Шифу нелепая мысль.

Панда открыл один глаз и посмотрел на него с таким выражением, что это предположение пришлось отбросить.

Мастер медленно прошёлся вдоль площадки. Когда ночью он придумывал эту проверку, всё представлялось гораздо проще.

Вчерашний день оказался одним из худших в его жизни. Ещё накануне Угвей сообщил, что предвидел возвращение Тай Лунга, и с тех пор Шифу не мог избавиться от воспоминаний, которые безуспешно пытался похоронить двадцать лет. Он вырастил сына, обучил его всему, что знал, и сам приучил считать звание Воина Дракона заслуженной наградой. Слишком долго принимал гордыню за целеустремлённость, а собственное желание увидеть в нём великого мастера — за уверенность в его судьбе.

Расплачиваться за эту ошибку пришлось всей Долине.

Теперь Тай Лунг мог вернуться, а Шифу даже не знал, сумеет ли снова встать против него. Дело было не только в мастерстве. Он помнил, как замер перед последним ударом, увидев перед собой не разъярённого противника, а того, кого растил с младенчества. И сколько бы лет ни прошло, Тай Лунг оставался его сыном.

Слова Угвея о Воине Дракона дали надежду. Шифу готовил Пятёрку много лет и верил, что один из его учеников получит Свиток и сумеет остановить надвигающееся бедствие. Но вместо них мастер выбрал пьяного панду, который, казалось, ломал всё, к чему прикасался. За один день от него пострадали ворота, крыша и тренировочный зал.

Сразу после выбора Угвея Шифу хотелось лишь одного: поскорее выставить незваного гостя за ворота и убедить Угвея пересмотреть своё решение.

По шумно выдохнул и пошевелил плечами, поморщившись от нового натяжения цепей. Шифу остановился рядом, выжидая, но панда лишь запрокинул голову и снова стиснул зубы. Под мехом отчётливо проступили напряжённые мышцы.