План утреннего возмездия постепенно обретал реальные очертания. Гадюку, пожалуй, стоило накормить. Остальные пока могли совершенствовать дух.

Через общий зал они прошли в жилую часть казармы.

‐ А здесь наши комнаты, ‐ сказала Гадюка, сворачивая в другой коридор.

По с сомнением оглядел тонкие перегородки из рисовой бумаги. О приватности можно было забыть: стоило чихнуть, и здоровья пожелала бы вся казарма.

Чуть дальше Гадюка остановилась возле одной из дверей и кивнула на противоположную.

‐ Там живёт Тигрица, а эта комната будет твоей.

Она отодвинула дверь, пропуская его внутрь.

Помещение оказалось просторным, но почти пустым. Возле стены стоял сундук, рядом с ним — небольшой столик со свечой, а напротив — низкая бамбуковая кровать. На раме из толстых стеблей лежали поперечные гладкие планки с узкими просветами между ними. Ни матраса, ни подушки, ни хотя бы подстилки По не обнаружил.

‐ А спать на чём? ‐ спросил он после короткой паузы.

‐ На кровати, ‐ ответила Гадюка, проследив за его взглядом.

По подошёл и надавил ладонью на середину. Бамбуковые планки немного прогнулись, но мягче от этого не стали.

‐ Прямо так? Без всего? ‐ уточнил он, оборачиваясь.

‐ Мы все так спим, ‐ пояснила Гадюка.

‐ И тебе удобно? ‐ с сомнением спросил он.

‐ Я привыкла, ‐ ответила она после небольшого раздумья.

По посмотрел на её длинное гибкое тело и решил, что вопрос комфорта лучше обсуждать с кем-нибудь, чья анатомия хотя бы немного напоминала его собственную. Впрочем, после тренировочного зала и голых бамбуковых кроватей сомнений почти не осталось: жили здесь аскеты с явными замашками мазохистов. Видимо, даже спать полагалось с некоторым страданием.

‐ Если я принесу подушку из дома, меня не заставят от неё отречься? ‐ поинтересовался он.

Гадюка тихо рассмеялась.

‐ Думаю, подушку тебе разрешат оставить.

‐ Хоть одна хорошая новость за вечер, ‐ пробормотал По, затем посмотрел на неё и добавил: ‐ Спасибо, что показала всё. И вообще… что нормально разговариваешь.

‐ Не за что. Мы ведь ещё даже не успели поссориться, ‐ мягко ответила Гадюка. ‐ Спокойной ночи.

Когда Гадюка вышла, он задвинул за ней дверь и вернулся к кровати. Бамбуковые планки жалобно заскрипели под его весом, но выдержали. По подложил лапу под голову и почти сразу отключился.

***

Тигрица уже засыпала, когда из комнаты напротив донёсся едва слышный храп. Он быстро стих, но вскоре повторился, и её ухо невольно повернулось к двери.

Комната напротив годами пустовала. К вечерним шорохам Гадюки, осторожным шагам Журавля и даже храпу Обезьяны, который был гораздо громче и порой переходил в свист, Тигрица давно привыкла. А вот тихое похрапывание нового соседа всякий раз мешало задремать.

Когда панда всхрапнул в очередной раз, она открыла глаза. После сегодняшнего дня раздражало даже то, насколько спокойно он спал. Полежав ещё немного, Тигрица поднялась и направилась к двери: раз уж самой уснуть не удавалось, следовало разбудить соседа и потребовать, чтобы он перестал храпеть.

В коридоре оказалось прохладно. Тигрица привычно обошла скрипучую половицу и отодвинула дверь напротив. Войдя в комнату панды, она тихо задвинула её за собой.

Панда лежал на спине, подложив лапу под голову. В полумраке он выглядел настолько безмятежно, что на мгновение Тигрица сама почувствовала нелепость происходящего. Однако По чуть приоткрыл рот и снова тихо всхрапнул.

‐ Панда, перестань храпеть, ‐ потребовала она, подходя к кровати.

Он что-то невнятно пробормотал, почесал живот и продолжил спать. Тигрица потрясла его за плечо, но это тоже не помогло.

‐ Я с тобой разговариваю! ‐ повысила она голос.

Раздражённая тем, что панда даже не собирался просыпаться, Тигрица схватила его за лапу и резко потянула на себя, пытаясь усадить. Обмякшее тело съехало с кровати быстрее, чем она рассчитывала. Не желая, чтобы он грохнулся на пол и разбудил всю казарму, Тигрица машинально подхватила его под плечо, но удержать такую массу в неудобном положении не смогла. Панда навалился на неё, и они вместе повалились на пол.

Кровать сдвинулась и стукнула о стену, а панда устроился сверху, придавив её плечом и грудью. Даже после падения он толком не проснулся — лишь недовольно заворчал и попытался удобнее положить голову.

‐ Слезь с меня! ‐ прошипела Тигрица, упираясь ему в плечо.

Одним толчком она могла отправить его через всю комнату, но тогда он наверняка снёс бы что-нибудь ещё. Добавлять шума не хотелось. Тигрица уже начала осторожно перекатывать панду в сторону, когда дверь поползла вбок.

Заметив движение, она молниеносно толкнула его в сторону и вскочила на ноги. Панда прокатился по полу и остановился возле кровати, а Тигрица скрестила лапы на груди, словно всё это время спокойно стояла рядом.