- Давным-давно, примерно девятьсот лет назад, великий мастер Угвей путешествовал и пытался познать себя. Однажды, пребывая в глубокой медитации среди тишины и спокойствия природы, он постиг важнейшую истину о внутренней гармонии и сосредоточенности. Его озарение перевернуло сознание самого мастера и преобразило окружающий мир. - Одухотворённо говорил Шифу, медленно поглаживая свою заплетённую бороду.

-Так зародилось уникальное боевое искусство - кунг-фу. Оно стало символом единства физического и духовного начал, объединив совершенствование тела и возвышение сознания. Мастера научились через тренировки достигать состояния внутренней гармонии, познавать свою внутреннюю силу и использовать её на благо себе и другим.

Сделав выразительную паузу, Шифу пристально посмотрел на панду, заметив заинтересованность в его взгляде.

Мастер был доволен, что ему удалось привлечь внимание панды к истории древнего искусства, и продолжил свой рассказ:

- Угвей верил, что кунг-фу должно служить добру и гармонии. Он учил своих учеников, что истинная сила приходит не от умения побеждать врагов, а от веры в себя. Но, как это часто бывает, не все поняли истинный смысл кунг-фу. Некоторые ученики, соблазнившись силой, начали использовать её для своих личных целей. Они создавали свои школы и храмы, где учили не гармонии, а власти и силе. Эти школы стали искажать учение Угвея, подстраивая его под собственные нужды. Некоторые из них даже начали использовать кунг-фу для совершения злых поступков.

Завершив рассказ, Шифу погрузился в печальные воспоминания о тех, кто утратил свой моральный компас.

Некоторое время царила напряжённая тишина, которую нарушил осторожный голос панды:

- Значит, можно сделать вывод, что существуют три стороны кунг-фу: светлая, помогающая другим; тёмная, использующая силу во зло; и третья - промежуточная, когда мастер помогает окружающим лишь за плату или вообще предпочитает держаться в стороне?

Панда постарался таким образом сформулировать итог рассказа, стремясь развеять тягостную атмосферу молчания.

- Я рад, что в твоей голове есть хоть немного мозгов, и ты способен воспринимать смысл моих слов. Сейчас же…

Шифу собирался продолжить занятие, наглядно показав панде, что простая грубая сила бессильна против кунг-фу, но неожиданно вмешался прибежавший служитель, ворвавшийся на тренировочную площадку.

- Мастер Шифу, в нефритовый дворец вторгся странный мужик с половником, и мы никак не можем его выпроводить. Он разыскивает своего сына по имени По, - доложил слуга, теребя ушибленную голову, на лбу которой красовался синяк с проступавшей надписью «Любимому отцу».

Шифу вначале растерянно замолчал, не понимая, о каком таком сыне вообще идет речь. Спустя секунду, кинув быстрый взгляд на смущённого панду, глубоко вздохнул и жестом показал ему следовать за слугой.

По. Тоже время

Пока Шифу рассказывал историю кунг-фу, я тихонько растирал пострадавшие участки тела и искренне надеялся, что подобные тренировки не станут регулярными.

Почему у местных практиков настолько суровые методы подготовки, если в их философии нет ни слова о боли и страданиях? Неужели именно такие чудовищные методы нужны, чтобы обрести эту их гармонию? И может быть у других подходов к кунфу совсем другие методы? - все эти вопросы мелькали у меня в голове..

Неожиданно рассказ Шифу был прерван слугой с срочной вестью, и я не сильно удивился, ведь я прекрасно знал характер своего отца и ничуть не сомневался, что подобная выходка вполне в его духе.

Но вот то, что отец умудрился без особых проблем проникнуть в здание Нефритового дворца, застало меня врасплох. «Интересно, а где вообще охрана? Во время церемонии я видел вооруженных стражников, или они выставлялись лишь для поддержания порядка на мероприятии? Впрочем, какая теперь разница.»

Я торопливо зашагал вслед за слугой, невысоким поросёнком в синей мантии. Дорога заняла считанные минуты, и вот мы оказались у дверей Нефритового дворца, где буйствовал мой родитель. Обеспокоенный и взволнованный, он размахивал половником, отпугивая слуг, пытавшихся его успокоить. Завидев меня, отец мгновенно преобразился, наполнившись радостью и буквально ворвавшись в мои объятья, несмотря на то, что его руки едва могли охватить мой обширный живот.

- Ой, По, сынок, что они с тобой сделали?! Ты голодал тут? Тебя били? Над тобой издевались? Где больно? - начал быстро взволнованным голосом говорить отец, беспокойно кружа вокруг меня после объятий.

- Всё в порядке, пап, здесь никого не бьют и голодом не морят. У меня ничего не болит - успокаивающе отозвался я.

Сам того не подозревая, отец своими вопросами угодил прямо во все точки, с каким то извращённым весельем отметил я про себя.

Живот мой, будто выражая категорические протесты против сказанного мной ранее, вдруг исторгнул громкий и требовательный рык.

- Перестань скрывать правду! Я вижу, что ты голоден, — резко обернувшись, воскликнул отец и, подбежав к гигантской кастрюле высотой с него самого, доверху наполненной пельменями, еле-еле потащил её в мою сторону.

Наблюдая за действиями отца, я невольно задумался: «Да ведь эта кастрюля весит больше его самого! Как он вообще умудрился притащить её сюда, тут же тысяча ступеней?»