Площадку готовили по приказу Шифу, который после ужина отправился поговорить с пандой и предложить ему отказаться от звания и покинуть Нефритовый дворец. Мрачный мастер велел выставить на видное место самое опасное оружие и быть готовыми продемонстрировать работу на всех снарядах — на случай, если панда откажется уходить. Шифу рассчитывал, что, увидев испытания, ожидавшие Воина Дракона, новый избранник сам поймёт, что ему здесь не место, желательно до того, как разрушит ещё что-нибудь.

Сам зал представлял собой просторное закрытое помещение с высоким потолком, который поддерживали массивные деревянные балки. Вдоль стен тянулись стойки с оружием, а большую часть пола занимала углублённая тренировочная площадка с различными механизмами.

На передние стойки выставили тяжёлые копья, секиры и мечи с узкими сверкающими кромками. Оружие хорошо было видно уже от дверей.

Праздничный ужин настроения Пятёрке не прибавил. Для всей Долины Мира прошедшая церемония наверняка превратится в историю, которую будут пересказывать ещё не одно десятилетие. Для учеников Нефритового дворца она больше напоминала издевательство: невесть откуда взявшаяся двухметровая жирная туша устроила переполох у главных ворот — и получила титул, ради которого каждый из них тренировался большую часть жизни.

Особенно тяжело произошедшее переживала Тигрица. За ужином она почти не притронулась к еде, сидела с неестественно прямой спиной и отвечала на вопросы сквозь стиснутые зубы.

‐ Я до сих пор не понимаю, что мастер Угвей в нём увидел, ‐ произнесла Тигрица, повернувшись к товарищам. ‐ Мы годами готовились к этому дню, а в итоге он выбрал того, кто вообще не должен был оказаться на церемонии. И теперь мы должны принять его как Воина Дракона?

‐ Он ведь сам себя не выбирал, ‐ осторожно заметила Гадюка.

‐ И что? От этого он лучше подходит на эту роль?

‐ Решение уже принял мастер Угвей, ‐ вмешался Обезьяна. В его голосе прозвучала непривычная серьёзность. ‐ Нам оно может не нравиться, но последнее слово всё равно за ним.

Он задержал взгляд на Тигрице и после короткой паузы добавил:

‐ Один ученик уже пытался доказать, что достоин этого звания вопреки мнению мастера. Помните, чем всё закончилось?

Тигрица стиснула челюсти и отвернулась. Остальные тоже промолчали, и некоторое время слышались лишь шаги.

‐ А кто-нибудь вообще знает, откуда взялась эта панда? ‐ наконец спросил Богомол.

‐ Из деревни, ‐ отозвался Журавль. ‐ Работает в лапшичной у гуся Пинга. Кажется, других панд в Долине нет. Да и за её пределами о них давно ничего не слышно.

‐ Про лапшичную можно было и не уточнять. С таким животом трудно ошибиться, ‐ хмыкнул Обезьяна, пытаясь вернуть разговору прежнюю непринуждённость.

Гадюка покосилась на него, но подхватывать шутку не стала.

‐ Может, сначала посмотрим, на что он способен? Угвей ведь что-то в нём увидел.

‐ Если панда сегодня покажет хоть что-нибудь достойное внимания, я съем собственную шляпу, ‐ пообещал Журавль.

Богомол посмотрел на него, но спорить не стал. Когда-то его самого долго не воспринимали всерьёз из-за крошечного роста, и разговор оставлял неприятный осадок. Впрочем, защищать совершенно незнакомую панду перед раздражёнными товарищами ему тоже не хотелось.

Разговор угас. Следующие несколько минут ученики молча разминались и готовили площадку, пока уши Тигрицы не дрогнули. Из коридора донеслись лёгкие шаги Шифу и тяжёлый топот, от которого едва заметно подрагивали половицы.

Тигрица замерла.

Шифу ушёл предложить панде покинуть дворец. Теперь он возвращался вместе с ним.

Для Пятёрки вывод был очевиден: панда отказался.

Она предупредила остальных, и Пятёрка разошлась по снарядам. Когда двери распахнулись, Журавль и Обезьяна уже обменивались ударами на огромной нефритовой чаше, Богомол мелькал среди шипастых деревянных бойцов, Гадюка проскальзывала между языками пламени и раскачивающимися кольцами с лезвиями, а Тигрица балансировала на одном из вращающихся валов.

Следом за Шифу вошёл По и остановился у порога.

Первое, что бросилось ему в глаза, — оружие: самое что ни на есть боевое, без малейшего намёка на то, что оно тренировочное. Повсюду торчали шипы, кое-где поблёскивали острые лезвия, а над вращающимися валами на цепях носились дубины. Для полного счастья из труб ещё и вырывались столбы огня.

Пятёрка двигалась среди всего этого с привычной лёгкостью. Ученики уклонялись в последний момент, перенаправляли удары короткими касаниями и проскальзывали в едва заметные просветы.

По рассчитывал увидеть гири, мешки для ударов и другие приспособления, хотя бы отдалённо связанные с привычными ему упражнениями. Вместо этого перед ним раскинулся настоящий рай для садомазохиста.

По молча оглядывал зал с каменным лицом. Тигрица истолковала его невозмутимость по-своему: «И это всё?» Они годами проливали здесь пот и кровь, а этот панда, похоже, даже не впечатлился.