Первым делом, пока Тао-Тай ошарашенно наблюдал, мне пришлось оттащить от стены нечто похожее на длинный саркофаг из камня. До этого эта штуковина, судя по всему, исполняла почётную роль подставки для старых инструментов и прочего хлама, заодно собирая на себе толстый слой пыли.

Как выяснилось уже после того, как я поставил эту махину на обозначенное место, Тао-Тай вообще-то планировал сначала собрать специальную конструкцию для её перевозки. Он пару секунд смотрел на «саркофаг», потом на меня, после чего пробурчал что-то себе под нос про «глупое кунг-фу» и несправедливость мироздания. Впрочем, бухтел он недолго — скорее для проформы.

На деле «саркофаг» оказался огромной разборной литейной формой для отливки четырёхметровых балочных секций. Как пояснил Тао-Тай, он сделал её ещё в молодости, когда занимался несущими конструкциями для механизмов самого первого тренировочного зала. Но в итоге так ни разу ею и не воспользовался, заменив металлические балки конструкциями из стального дерева.

Я таскал к тиглю металлолом и по коротким указаниям Тао-Тая отправлял внутрь всё, что он называл нужным: старые железки, обломки незнакомой руды и какие-то тёмные куски, больше похожие то ли на камни, то ли на пережившие пожар кирпичи. Что это было и зачем требовалось, я понятия не имел. На привычную железную руду всё это добро не походило от слова совсем, так что мне оставалось только гадать, что за зверюга получится из этой смеси.

Пару кусков, правда, почти сразу пришлось доставать обратно. Тао-Тай едва на них взглянул и недовольно буркнул, что в них есть примесь, которую пускать в обычную плавку слишком расточительно. Я послушно выудил их и отложил в сторону, хотя, если честно, так и не понял, чем они отличались от остальной кучи. На мой взгляд, каменюки как каменюки.

Сам Тао-Тай объяснять ничего не спешил. Он лишь следил за порядком закладки и недовольно ворчал каждый раз, когда моя лапа тянулась не туда.

Когда тигель наконец подвесили над Горном, вся сваленная внутрь мешанина — металлолом, куски руды и странные каменные обломки — почти сразу начала темнеть и оседать. Отдельные куски теряли форму, сползались друг к другу, будто нехотя сдавались жару, и за считанные минуты превращались в сияющую массу.

Жар от Горна шёл такой, что воздух перед глазами дрожал, а с меня, кажется, сошло семь потов. Приходилось то и дело отходить к бочке, плескать на себя воду и возвращаться обратно, хотя шерсть всё равно высыхала быстрее, чем я успевал почувствовать хоть какое-то облегчение.

Тао-Таю жар тоже явно доставался. Морда у него блестела от пота, но водой он не обливался и от тигля почти не отходил. Он только щурился, бурчал себе под нос и смотрел в расплав так внимательно, будто видел в нём что-то, чего я не замечал.

Когда на поверхности металла появилась тонкая тёмная корка шлака, я уже было потянулся убрать её сам, но Тао-Тай молча меня опередил. Он взял небольшую чашку с серым порошком и сыпанул его прямо в тигель.

Расплав отреагировал мгновенно. Поверхность вскипела, пошла пузырями, а тёмная корка вспыхнула россыпью мелких искр. За несколько мгновений она выгорела, осела и исчезла, оставив после себя ровное светящееся зеркало металла.

Я, конечно, попытался понять, что именно сейчас произошло у меня на глазах. Честно попытался. Но мозг немного посопротивлялся, вспомнил, что ни физиком, ни химиком я никогда не был, и на всякий случай записал увиденное в категорию: «магия, не трогать руками».

Долго стоять с умным видом мне, впрочем, не дали. Тао-Тай уже командовал дальше. Одними балками дело не ограничивалось: для будущего крана требовались крепления, скобы, пластины, оси и ещё куча всякой важной мелочёвки, без которой вся конструкция осталась бы не краном, а просто грудой металла.

Для начала мы занялись большой формой. Я помог подвести тигель к литнику и залить первую балочную секцию, а Тао-Тай стоял рядом, косо поглядывал на мои лапы и время от времени бросал короткие указания. Судя по его взгляду, он заранее ожидал, что я либо перелью, либо недолью, либо умудрюсь сделать что-нибудь ещё.

Когда с первой заливкой разобрались, изобретатель почти без паузы переключился на остальные детали. Что-то нужно было отливать отдельно, что-то — выковывать из раскалённых слитков, а потом доводить на станках. Причём несколько форм он вообще сделал прямо при мне, будто занимался не литейной работой, а пельмешки лепил. Он попросту замесил состав на основе глины и за пару минут вылепил нужные полости и каналы, сунул всё в Горн, обжёг и сразу велел заливать следующую порцию расплава.

Металл лёг ровно туда, куда должен был, а получившиеся детали выглядели так, будто Тао-Тай не лепил формы между делом, а заранее снял слепки с готовых образцов. Да и сам металл получился не совсем обычным: темнее привычного железа, с тёмным металлическим отливом, который становился заметен, стоило заготовкам чуть остыть.