После этих слов он резко развернулся и бодро зашагал прочь, а я тяжело вздохнул и бросил на Богомола жалобный взгляд, но тот, разумеется, тут же с неподдельным интересом уставился в ближайшую стену, будто именно там внезапно обнаружился смысл жизни. Предатель.

Ну ничего. Сон — для слабаков, а мне сейчас точно не помешает хоть какая-то психологическая разгрузка. К тому же работа в кузнице обычно отлично прочищала голову, так что я смирился и поплёлся вслед за Тао-Таем.

До кузницы мы добрались довольно быстро. Дорога вела вдоль склона, мимо каменных выступов, редких фонарей и приличных размеров строения, прилепившегося к горе неподалёку от пещеры. На обычный дом оно ещё походило, если не считать странной пристройки сбоку и труб, торчащих из крыши.

На ступенях этого дома я мельком заметил Бьян-Зао

Сын Тао-Тая спал прямо на лестнице, свернувшись комком под наброшенным одеялом. Судя по позе, до двери он всё-таки пытался добраться сам, но вырубился буквально в нескольких ступеньках от цели.

«М-да... Тао-Тай, похоже, вообще не шутил, когда сказал, что его сын уполз отсыпаться. Причём именно уполз. Сил дойти до логова уже не хватило».

Я только хмыкнул, но задерживаться не стал. Тао-Тай за это время уже успел уйти вперёд и скрыться внутри пещеры. Сам проход был частично завален горами металлолома и кучами руды, оставляя лишь узкий свободный коридор между ними. Из глубины этого коридора пробивался неровный багрово-золотой свет, дрожавший на каменных стенах.

«У него там что, молоко убежало? Или он соседей топит?»

Я двинулся следом.

Пока подходил ко входу, мысленно готовился к чему-то масштабному. Всё-таки речь шла о Нефритовом дворце, а не о деревенском горне с одной наковальней и ведром угля.

И я не был разочарован. Стоило мне миновать завалы у входа, как в морду тут же ударил раскалённый воздух.

Пещера оказалась огромной. Настолько огромной, что я даже не сразу понял, где она заканчивается. Жар дрожал перед глазами мутным маревом, своды терялись наверху, а стены по сторонам уходили в полумрак. Пахло горячим металлом и прокалённым камнем.

В центре всего этого стояла настоящая хтоническая махина — массивная каменная чаша, из глубины которой бил густой багрово-золотой свет. И выглядело это так, будто внутри не просто горел огонь, а плескалось что-то настолько горячее, что я даже боялся представить, какая температура держалась в глубине этой штуки.

Вокруг хватало и другого добра. Наковальни всех видов и размеров стояли у стен и возле рабочих мест, рядом тянулись каменные полки с инструментами, щипцами, молотами, зубилами и всякими приспособлениями, назначение которых я даже с ходу не взялся бы определить. Чуть дальше громоздились стеллажи с литейными формами, заготовками, металлическими кольцами, скобами и связками цепей.

У одной стены застыл приличных размеров молотобойный механизм. Рядом с ним стояли несколько тяжёлых тележек с подъёмными рамами. На одной лежала горка крупных шестерней, а по креплениям, цепям и подвесам второй тележки можно было догадаться, что именно с её помощью здесь подхватывали тигель, подвозили его к Горну, удерживали на нужной высоте, а потом откатывали обратно уже с расплавленным металлом.

Я всё ещё оглядывался по сторонам. Кузница наверняка существовала не первую сотню лет, и за это время здесь успело смениться немало мастеров. Интересно, сколько из всего этого хозяйства досталось Тао-Таю от предшественников, а сколько он собрал и переделал сам? Во всяком случае, цепей, тележек и подъёмных рам хватало. Похоже, мой проверенный способ «взвалить на горб и попереть» здесь давно научились заменять чем-нибудь поудобнее.

От основной пещеры отходил широкий боковой проход, ведущий в соседнее помещение. На первый взгляд он почти терялся среди теней и каменных выступов, так что я бы легко прошёл мимо, если бы изнутри не лился ровный свет.

Я заглянул туда почти машинально — и на пару секунд завис.

Помещение было заставлено станками. И не парой-тройкой хитрых приспособлений — именно станками, которые смахивали на станки из моего мира, пусть и в более примитивном виде. Одни стояли вдоль стен, другие занимали середину зала, между ними тянулись ремни, валы, цепи и направляющие для тяжёлых заготовок. На столах лежали недоделанные детали, рядом были закреплены зажимы и тиски, а под столами и у стен громоздились ящики с шестернями, болтами и металлической стружкой.

Полным профаном в кузнечном деле я себя не считал. Всё-таки кузнец я был какой-никакой. Поэтому я знал, как обычно мучаются с металлом, когда из грубой болванки надо получить нормальную деталь. Даже если рядом стоит станок с приводом от водяного колеса, дальше всё равно начинается ручная морока: держи инструмент, лови угол, снимай лишнее по чуть-чуть и молись, чтобы одним неловким движением не запороть всю заготовку.