Носорог ждал, когда учитель заговорит о Тай Лунге. О возможном побеге они уже успели обменяться письмами, но одними письмами такое дело было не решить.

Куда больше его тревожило другое: Китай всё явственнее трещал по швам. Угвей уже давно почти не покидал Долину Мира, но это не значило, что он не знал происходящего за её пределами. Ему писали мастера, старые ученики, друзья и хранители храмов. Кроме того, Носорог не забывал, что перед ним сидит не только старый наставник, а величайший пророк из всех, кого знал Китай.

Но Угвей заговорил не о Тай Лунге и не о делах Совета. Он спокойно сообщил, что вскоре ему предстоит отправиться в Мир духов. Носорог замер, так и не поднеся чашку ко рту. В его огромных лапах она вдруг показалась совсем маленькой и хрупкой.

‐ Эх… учитель, может, всё-таки повременишь ещё пару веков? ‐ проворчал он. ‐ Сейчас уходить особенно некстати. Да, годы тебя всё-таки догнали, спорить не буду…

Он хмыкнул, но взгляд его стал внимательнее.

‐ Хотя я-то вижу тебя не так, как остальные, ‐ продолжил он, щурясь. ‐ Ты до сих пор светишься так, что смотреть больно.

Старый мастер в ответ лишь посмотрел на свои лапы и грустно улыбнулся. На мгновение в этой улыбке проступила усталость, которую он редко позволял кому-либо увидеть.

‐ Если бы всё зависело от моего желания, я бы остался, ‐ негромко ответил Угвей. ‐ Здесь ещё слишком много дел и тех, кому понадобится помощь.

Он ненадолго замолчал, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

‐ Но тело больше не выдерживает, ‐ продолжил он всё так же спокойно. ‐ Сосуд истончился, а пламя внутри стало слишком ярким, чтобы прежняя оболочка могла его удержать. Ещё немного ‐ и оно само найдёт путь наружу, сколько бы я ни пытался остаться.

Носорог сидел неподвижно и смотрел на Угвея так, будто хотел возразить, но не находил слов, которые прозвучали бы убедительно. Он давно привык, что к учителю всегда можно прийти за советом. Даже когда сам возглавил Совет, эта возможность помогала не терять голову. Теперь Угвей сидел перед ним, такой же спокойный, как прежде, и говорил о времени, когда обратиться к нему уже не получится.

‐ Жаль, ‐ фыркнул он, и в этом звуке скользнула старая обида, вроде бы давно пережитая, но так и не отпущенная до конца. ‐ Но должен признать: ты хотя бы предупредил, а не устроил что-нибудь в духе моего отца.

В глазах Угвея мелькнуло понимание, но перебивать он не стал. Он хорошо помнил ту историю.

‐ Помнишь, как он меня тогда позвал? ‐ устало продолжил Носорог. ‐ «Приходи, сынок, посидим, поговорим». Я уже тогда понял, что дело нечисто, но всё равно повёлся. А он налил мне чая, говорил так душевно, будто и правда хотел просто повидаться… а потом вдруг «вспомнил», что надо принести булочки.

Он громко хмыкнул, качнув головой.

‐ Вышел за дверь ‐ и всё. Ни булочек, ни его самого я больше не увидел. Зато нашёл кипы свитков, списки, отчёты и всё остальное, что этот старый хрыч решил оставить мне вместо нормальных объяснений.

Последние слова он произнёс уже без прежней лёгкости. За воспоминанием о старой проделке постепенно проступала тяжесть того, что последовало после.

‐ И ладно бы только отец так поступил. После него и остальные старики вдруг один за другим вспомнили, что молодым, видите ли, пора давать дорогу, а сами они, значит, своё уже отработали и могут спокойно отойти в сторону. И если бы не ты, не мои друзья и не мастера Нефритового дворца, которых ты тогда прислал, я бы утонул во всём этом с головой ещё в первые годы. А учитывая, что случилось потом…

Он осёкся и отвернулся к тёмным вершинам, так и не договорив.

Угвею не нужно было продолжение. Он и без того понял, к чему вели слова старого ученика. Поэтому не стал произносить очевидное вслух — лишь печально опустил взгляд.

Носорог некоторое время молчал. Невысказанное повисло между ними тяжёлой тенью, и мысли сами собой вернулись к давней резне — к той трагедии, после которой панды почти исчезли из большой истории Китая. Он помнил, как перечитывал одни и те же донесения, будто при следующем прочтении в них могло измениться хоть слово. Ещё хотелось верить, что хотя бы часть пропавших жива. Потом приходилось отвечать на вопросы тех, кто всё ещё ждал вестей о своих близких. А следом он вспомнил и юного панду, которого Угвей совсем недавно назначил Воином Дракона.

‐ А парнишка знает правду? ‐ сухо спросил он и нахмурился. ‐ Он ведь, скорее всего, один из тех, кто тогда выжил. Слишком уж время сходится.

Угвей некоторое время молчал, словно подбирая слова. Когда он заговорил, его голос звучал негромко и задумчиво:

‐ Я пытался осторожно подвести его к этой теме, не задавая прямых вопросов и не произнося тяжёлых слов. Но он не показал, что ему что-либо известно.

Носорог медленно поставил чашку на столик, так и не сделав глотка.