В этом храме пленник протянул до подросткового возраста и, если верить самому пленнику, искренне ненавидел почти каждую минуту. Там медитировали, занимались дыханием и бесконечно рассуждали о гармонии, равновесии и прочих высоких материях, которые его совершенно не интересовали.

Ему же хотелось драться. Но именно с этим и возникла главная проблема: драк там не поощряли. Да что уж там, даже учебные спарринги, как он утверждал, проводили раз в год и без особого размаха.

Закончилось всё предсказуемо. В один из дней, когда старшие мастера убыли на какое-то важное собрание, Росомаха дал дёру. Причём ушёл не с пустыми лапами: перед побегом он умудрился залезть в храмовое хранилище и прихватить оттуда парные когти-кастеты. Да-да, как выяснилось, изначально у него была именно пара.

О том, что это не просто красивые железки, а самые настоящие артефакты, сам Росомаха, как он уверял, не знал. В том хранилище вообще почти не было оружия, так что, скорее всего, он просто схватил первое, что показалось ему достаточно внушительным и подходящим под настроение.

Да и тот факт, что после побега за ним, судя по всему, не отправили мастеров, тоже наводил на определённые мысли. Видимо, особой ценности в нём как в ученике уже не видели, а пропажу когтей либо не сразу заметили, либо не посчитали поводом для большой погони.

Хотя Шифу, во всяком случае, узнал оружие с одного взгляда и явно понял, какому мастеру эти когти принадлежали раньше. Что, впрочем, меня уже почти не удивляло. Я тогда уже заметил: у Шифу либо подозрительно хорошая память на всякие древние железки, либо нездоровая любовь к реликвиям, артефактам и прочему музейному хламу. Потому что знал он всё это слишком уж досконально.

Но вернёмся к Росомахе.

После побега из школы кунг-фу он, вопреки ожиданиям, не сразу с радостным воплем рванул в преступную жизнь. С его слов выходило, что сначала у него даже был вполне вменяемый план: найти другую школу, где меньше рассуждали бы о тишине, гармонии, самопознании и прочем духовном благолепии, зато больше учили нормально сражаться.

Правда, далеко с этой прекрасной идеей он не ушёл. В первом же городе Росомаха умудрился вляпаться в неприятности: на местном рынке у него случился конфликт с сынком какого-то чиновника. Что именно они не поделили, пленник объяснял мутно, сбивчиво и с таким видом, будто сам до конца не понимал, как всё так быстро вышло из-под контроля. Наш живой полиграф пару раз чуть заметно поправлял иглы, и Росомаха быстро переставал юлить и возвращался к более внятной версии. Итог, впрочем, оказался предельно понятным: сын чиновника остался лежать с переломанными ногами, а Росомаха внезапно обнаружил, что теперь его ищут не как будущего ученика какой-нибудь боевой школы, а как особо буйного преступника.

Стоит ли говорить, что после такого двери нормальных школ кунг-фу для него закрылись окончательно? Сначала Росомаха просто скрывался, перебивался случайными заработками и старался лишний раз не попадаться страже на глаза, а потом начал прибиваться к разным шайкам. Вот только надолго он нигде не задерживался. То очередную банду разносил какой-нибудь мастер кунг-фу, решивший провести воспитательную беседу, то на логово выходила имперская стража, то самого Росомаху выдворяли за скверный характер и привычку создавать проблемы даже там, где их ещё не было.

В общем, карьера у него складывалась насыщенная, но откровенно паршивая. В какой-то момент Росомаха понял, что в родной провинции ему окончательно ловить нечего: неудачи сыпались одна за другой, знакомых морд, готовых сдать его страже, становилось всё больше, а слухи расползались слишком быстро. Так что он плюнул на всё, покинул земли Императорских Кроликов и подался ближе к столице. Ведь искали его в основном там, где он успел достаточно наследить, а ближе к столице он был всего лишь очередной мутной мордой среди сотен таких же.

При этом, если верить Росомахе, снова прибиваться к шайкам он поначалу не собирался. Не из-за внезапно проснувшейся совести, конечно, а скорее потому, что успел понять: шайки имеют неприятное свойство плохо заканчиваться. Поэтому первое время он зарабатывал тем, что умел лучше всего: дрался. Только теперь не на улицах и не в бандитских разборках, а в подпольных боях, где за крепкую шкуру, злой нрав и умение долго не падать платили вполне прилично.

Именно там Росомаху наконец заметили разумные посерьёзнее обычных бандитских главарей.

По рассказу пленника, однажды после очередного боя к нему подошёл какой-то неприметный тип и предложил работу. Не разовую грязную подработку и не место в очередной шайке, а место в серьёзной организации. Росомаха, будучи Росомахой, предложение оценил по-своему: послал вербовщика куда подальше и даже попытался для убедительности подкрепить отказ кулаками.