‐ Особенно когда хмурится, ‐ отозвался Богомол, даже не открывая глаз.

‐ Я — могила, ‐ хмыкнул я, подняв большой палец.

Никогда бы не подумал, что этот весельчак в прямом смысле слова «месит глину».

Разговор о глине неожиданно напомнил об урне, которую я однажды пытался «подпаивать» алкоголем. По словам Угвея, внутри действительно находилось около пятисот душ. Причём принадлежали они вовсе не великим мастерам кунг-фу, а самым обычным воинам, которым просто очень не повезло оказаться невероятно упёртыми.

Полторы тысячи лет назад они встали насмерть против десятитысячного войска демонов, защищая небольшую гончарную деревушку в Долине Мира. Силы были настолько неравными, что исход едва ли вызывал вопросы. Все пять сотен погибли, но продержались достаточно долго, чтобы жители деревни успели уйти в горы.

Когда война закончилась и уцелевшие жители вернулись, они, разгребая руины, нашли единственную уцелевшую урну. Она была украшена изображением марширующего войска — того самого, что пало в бою. И из неё доносился тихий, непрерывный шёпот. Загадка так и осталась неразгаданной: почему они отказались уходить и как сумели избежать поглощения демонами.

За полторы тысячи лет души больше ничем себя не проявили, только продолжали невнятно шептаться. Урну не раз разбивали, но покидать её они отказывались. Однажды, во время нападения на Нефритовый дворец, сосуд и вовсе уничтожили, а вскоре среди обычных глиняных кувшинов нашли точно такой же.

«Эх… надо будет им ещё спиртяги подлить. Мужики заслужили. Главное, чтобы мою флягу не выкинули».

Я ведь притащил её с собой, а потом за неимением лучшего места убрал в один из свободных шкафчиков на кухне. Надо будет проверить. Желательно до того, как кто-нибудь из неё хлебнёт.

‐ Если захочешь посмотреть, скажи, ‐ продолжил Обезьяна. ‐ Только руками сразу не хватай.

Я вернулся мыслями к его фигуркам и покосился на собственные лапы. Предупреждение было вполне разумным.

‐ Постараюсь любоваться издалека.

‐ Вот Богомол тоже так говорил, ‐ заметил Журавль. ‐ А потом занял половину полки своими горшками.

‐ Всего три, ‐ спокойно поправил Богомол.

‐ Зато один прямо перед моим Шифу, ‐ посетовал Обезьяна. ‐ Сидит теперь мастер под кустом.

‐ Не под кустом, а рядом с лекарственным растением, ‐ возразил Богомол.

‐ Ну да, рядом. У него уже одни уши из листьев торчат.

Я усмехнулся и повернулся к Богомолу.

‐ Так ты не только медициной и акупунктурой занимаешься?

‐ Это скорее продолжение кунг-фу. А для себя я выращиваю растения. Травы, цветы, кое-что редкое. У меня здесь есть небольшой сад.

‐ И чай, ‐ подсказал Журавль.

‐ Тот самый? Который мне понравился? ‐ оживился я.

Богомол приоткрыл глаза и кивнул.

‐ Его семена Журавль принёс много лет назад с одной из вершин в окрестностях Долины. Редкий сорт. Сначала пришлось повозиться, зато теперь прижился.

‐ Не знал, что у нас поблизости чай вообще растёт. А вкус… да, бесподобный. Спасибо за труды.

Богомол едва улыбнулся и отмахнулся лапкой.

‐ Мы ведь твою стряпню едим.

‐ А тебе, ‐ Обезьяна повернулся к Журавлю, ‐ давно пора начать брать с Богомола плату за испорченную бумагу.

‐ Горшок стоял на камне. Ты сам туда свой свиток положил, ‐ напомнил Богомол, повернувшись к Журавлю.

‐ Он всё равно был черновой, ‐ отозвался Журавль.

Я перевёл взгляд на него.

‐ Ты пишешь что-нибудь?

‐ Каллиграфией занимаюсь. Иногда переписываю старые тексты, иногда просто упражняюсь. Мне нравится.

‐ И никого бить не надо, ‐ заметил я.

‐ Если Обезьяна не приходит посмотреть, ‐ невозмутимо отозвался Журавль.

‐ Да я всего один раз локтем задел! ‐ возмутился Обезьяна.

Журавль посмотрел на него, и тот поспешно уточнил:

‐ Два.

Я кивнул, с некоторой завистью представив себе вечер, в котором можно было просто сидеть с кистью и не ждать, что кто-нибудь сейчас попытается выбить из тебя душевное равновесие.

‐ Батя тоже хотел, чтобы я красиво иероглифы выводил. Я даже пробовал. Только… ‐ Я сжал и разжал пальцы. ‐ Не для того мои культяпки созданы.

‐ Зато с готовкой прекрасно справляются, ‐ заметил Журавль.

‐ В отличие от некоторых других культяпок, ‐ вставил Обезьяна.

‐ Я один раз пересолил, ‐ возразил Журавль.

Обезьяна открыл рот, но Журавль успел добавить:

‐ Хорошо. Два.

Я усмехнулся и, выждав подходящий момент, наконец повёл разговор туда, куда собирался с самого начала.

‐ А Гадюка чем занимается? Тоже что-нибудь выращивает? Или пишет?

‐ Читает, ‐ ответил Журавль. ‐ Начнёт какой-нибудь свиток вечером — потом не дозовёшься.

‐ Ещё танцует с лентами, ‐ добавил Обезьяна. ‐ Красиво, кстати. Только смотреть не всегда разрешает.

‐ После того как ты решил повторить? ‐ уточнил Богомол.

‐ После того как вы вместо помощи начали смеяться, ‐ пробурчал Обезьяна.