Ответ Панды не удовлетворил Тигрицу. Не получив внятного ответа, она попыталась вновь вытянуть из него конкретику, повторив те же вопросы, но получала в ответ лишь сухие, лаконичные реплики. Создавалось ощущение, что он намеренно копирует её собственный, отточенный до бесстрастия стиль общения, но она-то знала, что обычно он говорит иначе.

И это раздражало её всё сильнее. Она воспринимала такое поведение как намеренное игнорирование, почти как насмешку. Теперь её усы нервно подрагивали, а кончик хвоста, едва сдерживаясь, выбивал короткую, резкую дробь по деревянному борту платформы. Она не сводила с него пристального взгляда, но он упорно смотрел в сторону.

Панда же, сохраняя маску спокойствия, внутренне высчитывал траекторию и предполагаемый размер кратера, который оставит его тело при экстренном покидании платформы. «Да что ей от меня нужно-то?» - думал он.

В его понимании ситуация развивалась тревожно: за последние минут десять она не только выдала в его адрес больше реплик, чем за все предыдущие дни, но, что хуже, его честные ответы на её дотошные вопросы, казалось, выводили её из себя.

«Того гляди, набросится», - пронеслось у него в голове. Конечно, по мнению Панды, будь на его месте другой попавший сюда, тот бы, возможно, умилился её виду. Его же этот самый вид, горящий взгляд и чуть вздыбившаяся на загривке шерсть, конкретно так напрягал. А чувство самосохранения кричало на подкорке что-то паническое и нецензурное, сводящееся к простой истине: «Не лезь, дебил. Она тебя сожрёт».

К счастью, до реализации его пессимистичных прогнозов дело не дошло. Платформа, с глухим стуком и скрипом, достигла нижней станции. Здесь её встречала зеркальная копия: массивные рычаги управления, за которыми дежурил ещё один слуга-гусь, и несколько свиней-охранников. А со всех сторон площадку окружали отвесные утёсы, создавая естественный каменный мешок. Единственным выходом из него служили тяжёлые, окованные железом ворота, вмурованные в скальную стену.

Слуги почтительно поклонились и с усилием, сопровождаемым глухим лязгом, раскрыли ворота. Открылась дорога, уходившая серпантином вниз, к деревне. Панда, не медля, ухватился за ручки пустой телеги. Колёса тяжело заскрипели, когда он выкатил её на мощёную камнем дорогу.

Бросив взгляд на знакомые очертания холмов и крыш вдалеке, он мгновенно сориентировался, вспомнил расположение рынка и уверенно зашагал в нужную сторону.

Тигрица последовала за ним, заняв позицию справа и на полшага сзади — по её мнению, идеальную для наблюдения и прикрытия.

Вскоре они вошли в деревню, которая уже практически проснулась. По улочкам сновали первые жители, торопясь по утренним делам.

В то время как Панда, оказавшись в знакомой, шумной обстановке, немного расслабился, Тигрица, напротив, напряглась сильнее. Её взгляд, острый и методичный, непрерывно скользил по сторонам: она оценивала тёмные провалы переулков, отслеживала движение на крышах, отмечала слишком пристальные взгляды прохожих. Каждый шум, будь то грохот телеги или внезапный смех, заставлял её уши чуть поворачиваться, улавливая направление и оттенок звука.

Панда краем глаза заметил это неусыпное сканирование. «Похоже, не только я здесь параноик», - мысленно отметил он. Разница была лишь в том, что его тревога была направлена в основном на неё, а её — на весь окружающий мир.

На рынке, бывшем сердцем и перевалочным пунктом для всей округи, царила уже привычная утренняя суета. Сюда стекались и караваны заезжих торговцев, и фермеры из окрестных деревушек, заполняя пространство гомоном и товарами. Панда то и дело натыкался на знакомые лица — завсегдатаев отцовской лапшичной, соседей, просто горожан, которые узнавали его и тепло приветствовали.

Но куда больше внимания привлекало не его лицо, а пафосное одеяние. Красный шёлковый халат с золотым драконом не оставлял им ни малейшего шанса на анонимность, работая как магнит для взглядов. Стоило им появиться, как толпа тут же начинала перешёптываться, показывать пальцами и бормотать. В основном шёпот был восхищённым: «Глянь-ка, Воин Дракона!» или «Мастера из дворца идут!».

Слышались и осторожные, полные опаски реплики. Но больше всего Панду напрягли редкие, но слишком уж оценивающие взгляды со стороны женской половины рынка. Он мгновенно занёс их обладательниц в мысленный список извращенок и поспешил выбросить эту мысль из головы, даже не пытаясь её обдумать.

И, как Панда и предполагал, едва они появились, как их тут же облепила детвора — вертлявая, неугомонная орава, так и норовившая выскочить прямо под колёса телеги. Тигрица в таких ситуациях буквально каменела. Её боевая готовность, отточенная годами, рассыпалась в прах перед визгливым, хаотичным потоком жизни, не подчинявшимся никаким правилам сражения. Она лишь молча отшатывалась или замирала на месте, наблюдая за происходящим с видом совершенно растерянного, ледяного недоумения.