Она знала, как тяжело Шифу давалось любое упоминание бывшего ученика. Однако прежде ей не приходило в голову, что, добиваясь одобрения учителя, она могла всё это время пытаться занять место, которое он сам так и не сумел освободить от прошлого.

Шифу продолжал говорить, и привычной строгости в его голосе почти не осталось. Если Тигрица хотела стать Воином Дракона, ей следовало стремиться к этому по собственному желанию. Заслуживать его любовь древним свитком ей не требовалось.

Он напомнил о великих мастерах, которых называли Воинами Дракона, хотя некоторые из них даже не бывали в Нефритовом дворце. Их помнили за мастерство, совершённые поступки и тех, кого они сумели защитить. Решение Угвея не лишало Тигрицу возможности пройти такой же путь.

Она слушала, боясь пропустить хоть слово. После церемонии ей казалось, что учитель больше не мог смотреть на неё с прежней гордостью. А теперь выяснялось, что он вовсе не ждал от неё новых доказательств.

Подойдя ближе, Шифу сказал, что примет её выбор, даже если однажды не сумеет его понять. Ему хотелось лишь, чтобы она не повторяла его ошибок и не отдавала всю жизнь чужим ожиданиям. Ведь для него Тигрица давно была дочерью, и становиться кем-то другим ради его любви ей не нужно было.

Последние слова она услышала уже сквозь предательски подступившие слёзы.

Тигрица сама не заметила, как шагнула вперёд и крепко обняла учителя. Почти сразу осознала, что сделала, поспешно отступила и отвернулась, старательно разглядывая противоположную сторону площадки. К счастью, остальные ничего не заметили: Панда как раз пытался не получить очередным крылом от Журавля.

И теперь именно этот безмозглый комок шерсти и мускулов стоял напротив неё.

Стоило вспомнить, с каких подозрений начался разговор с Шифу, как недавнее смущение быстро сменилось куда более привычной злостью. Поговорить с Пандой спокойно она пока вряд ли смогла бы. Зато учебный спарринг давал прекрасную возможность объяснить кое-что без слов. Например, что за некоторые предположения стоило отвечать собственной мордой.

Панда наконец коротко кивнул, и Тигрица рванула вперёд, мгновенно стирая разделявшую их дистанцию.

Первый шаг она сделала под углом, а на втором резко довернула корпус. Панда начал поднимать лапу навстречу, но кулак уже врезался ему в солнечное сплетение. Массивное тело дрогнуло, дыхание на мгновение перехватило.

Он свёл предплечья вниз, пытаясь прикрыться от следующего удара в корпус. Тигрица продолжила вращение, и вторая лапа, до этого скрытая за её спиной, короткой дугой пошла снизу вверх.

Раздался глухой хлопок. Голова Панды дёрнулась назад, зубы стукнулись, а пятки на миг оторвались от камня. Перед глазами поплыли тёмные круги, в ушах зазвенело. Панда ещё понимал, что перед ним Тигрица и что спарринг продолжался, но следующее движение увидел слишком поздно.

Она сгруппировалась и всем корпусом толкнула его в грудь, добавив к движению короткое выпрямление ног. Воздух вышибло из лёгких, и Панду отбросило назад.

Панда инстинктивно прижал подбородок и сгруппировался. Едва спина коснулась площадки, он кувырком перекатился назад и вскочил на ноги. Но по инерции его продолжало тащить назад, и он вдавил ступни в камень, пытаясь затормозить. Деревянные сандалии с треском разлетелись вдребезги, а обнажённые когти прочертили по плитам две глубокие борозды. Мелкие осколки вылетали из-под ног и, подпрыгивая, сухо цокали по площадке.

Тигрица коротким сальто погасила собственную инерцию и приземлилась на полусогнутые лапы. Панда тоже наконец остановился, гулко втянул воздух и с преувеличенной небрежностью провёл лапой по челюсти.

‐ Как-то это не по-сестренски, ‐ язвительно произнёс он.

По его тону можно было решить, что случившееся совершенно его не впечатлило. На деле панда пытался собрать происходящее в одну картину и заодно выиграть несколько секунд. Силуэт Тигрицы ещё двоился, а мысли ворочались с такой неохотой, будто им тоже только что дали по морде.

Взгляд ненадолго задержался в районе её груди. У Тигрицы едва заметно дёрнулся глаз.

Сам По ничего там не рассматривал. Он вообще сейчас плохо понимал, куда именно смотрел. Зато в голове наконец зацепилось воспоминание о словах, сказанных перед началом спарринга.

«Ты готов, брат мой?»

Смущали даже не сами слова, а интонация. Когда-то очень давно ему попалась настолько трешовая игра по мотивам аниме с рейтингом восемнадцать плюс, что после неё надолго выработалось предубеждение ко всему жанру. Сюжет почти стёрся из памяти, зато одна психопатка-извращенка всплыла моментально. Она примерно таким же голосом называла свою жертву «братцем», после чего начинались подвал, верёвки и крайне сомнительные развлечения с выбором уровня «вилкой в глаз или чем-нибудь другим куда-нибудь ещё».

Воспоминание оказалось достаточно мерзким, чтобы пробиться даже через звон в ушах.

По уже почти списал ассоциацию на недавний апперкот, когда Тигрица холодно произнесла:

‐ Ты ещё пожалеешь о своём отношении ко мне.