- Это скорее продолжение пути кунг-фу, а не просто увлечение. Что же до хобби… - он выделил это слово и продолжил чуть бодрее. - …то я занимаюсь садоводством. В одном тихом уголке дворца выращиваю лекарственные травы и особые растения. Кстати, среди них есть и тот самый чай, что тебе понравился, очень редкий сорт. Его семена много лет назад принёс Журавль с одной из вершин в окрестностях Долины Мира.

- Не знал, что у нас поблизости чай вообще растёт, - искренне удивился я. - А вкус... да, бесподобный. Спасибо за труды.

Богомол в ответ лишь едва улыбнулся и развёл лапками, будто отмахиваясь от благодарности. Его молчаливый ответ был понятен без слов: «Не за что. Мы же всё твою стряпню уплетаем».

Затем мой взгляд плавно перешёл на Журавля. Мне даже не пришлось задавать вопроса — он сам, словно уловив моё любопытство, начал без лишних предисловий:

- Ну а я каллиграфией увлекаюсь, - произнёс он спокойно. - Беру кисть, расстилаю бумагу, и веду штрих за штрихом. Слежу, чтобы иероглиф ложился не только правильно, но и красиво. Иногда копирую древние тексты, иногда просто пишу что-то от себя. Занятие неброское, но… умиротворяющее. Мне подходит.

- О, весьма достойное увлечение, - кивнул я. - Помню, мой отец тоже хотел, чтобы я научился красиво выводить иероглифы. Я и пробовал, да только… - я взглянул на свои лапы, сжал и разжал пальцы, - …не сложилось. Не для того мои культяпки созданы.

- Зато твои лапы прекрасно справляются с готовкой, - мягко парировал Журавль. - У меня же с этим... определённые сложности.

- О, это уж точно, - фыркнул Обезьяна, скорчив комичную гримасу, видимо вспоминая его кулинарные шедевры.

Выждав подходящий момент после его реплики, я наконец задал вопрос, который меня интересовал:

- Слушайте, а Гадюка чем вообще в свободную минутку занимается? - И, будто спохватившись, добавил как бы между прочим: - И… чисто из любопытства… у Тигрицы хоть какое-то хобби есть? А то что‑то уж больно строгий у неё вид.

На мой вопрос вновь первым отозвался Обезьяна. Он переменил позу на более удобную, развёл руками и ответил уже более задумчивым тоном:

- Гадюка? Да она… с лентами танцует, когда одна остаётся. И свитки всякие художественные читает запоем. - Выражение его лица стало неловким, когда речь зашла о Тигрице. - А вот с ней… не знаю, честно. Кажется, кроме тренировок и медитаций, у неё ничего и нет. Уже годами так. И общается она сейчас… ну, почти никак. - Он наклонился ко мне, и голос стал чуть обиженным. - А мои фигурки она вообще за баловство считает. По её мнению, я должен каждую секунду «силу копить».

«Мда… Асоциальный тип, помешанный на кунг-фу, ни с кем не общается, что то мне это напоминает… Тут прямая дорога в дурку. Шансы, что она не совсем в себе, растут как на дрожжах… Ладно, будем надеяться, что мысль про её помешательство на мне — лишь плод моего воспалённого воображения, которое в последнее время любит подкидывать всякий бред», - промелькнуло у меня в голове.

- Как и моё, - тем временем произнёс Журавль, с лёгкой горечью покачав головой. - Как-то раз она увидела, как я вывожу иероглифы. Сказала, что это «бессмысленное размахивание кистью», и что я мог бы потратить это время на оттачивание боевых стоек.

Богомол, до этого остававшийся неподвижным, медленно открыл глаза. Его голос прозвучал так же ровно, но с лёгким оттенком сожаления:

- Моему хобби она относится более-менее терпимо, ведь травы и растения приносят практическую пользу. Но однажды она застала меня за возней с ростками серебристого лунного папоротника… - Он сделал едва заметную паузу и продолжил с лёгкой иронией: - …и заметила, что если бы я столько сил вкладывал в кунг-фу, то давно бы её обогнал.

- Ну, мало ли… - пожав плечами, заметил я. - У всех свои тараканы. Вон, мой отец всегда ворчал на других лавочников, которые, по его мнению, неправильно нарезали овощи — будто от толщины ломтя капусты зависела судьба вселенной. Что до Тигрицы, я вот ничего против неё не имею, но видно, это чувство невзаимное. Ну, вы сами знаете: тотальный игнор, фырки и прочее-прочее…

- Не сказал бы, - задумчиво начал Богомол. - Обычно она игнорирует всё, что её злит или раздражает. Даже фыркнуть в таких случаях не удостаивает. Думаю, скоро привыкнет… Прогресс есть… Хотя, - он умолк на мгновение, - поначалу мы и правда думали, что она тебя прикончить хочет. Так яростно злилась.

- Серьёзно? - с нарочитым скепсисом бросил я, ожидая продолжения. Внутренне же я надеялся, что так оно и есть.

Обезьяна, до этого мирно раскачивавшийся в воде, фыркнул, привлекая всеобщее внимание:

- Ну, ты же сам помнишь, как она в тебя частью тренажера запустила? Так вот, до этого она никогда не била так сильно, чтобы дубинка сорвалось с цепи, вообще она всегда идеально контролирует силу. Это ещё можно было бы случайностью назвать… но то, что произошло в первую ночь…

- Чего? - не понял я. - Это когда вы меня с кровати сбросили, потому что я храпел?