И в следующий миг его тело неестественно напряглось. Мышцы взбугрились под шерстью, сжавшись в предельном усилии. Предплечье, готовящееся к удару, не просто замахнулось — оно выстроилось в идеальную, невидимую линию. Лапа раскрылась не в кулак, а в жёсткую, готовую к удару ладонь.

Взгляд Тигрицы резко сузился, тело замерло на долю мига, пронзённое сигналом опасности. Рассудок ещё пытался анализировать стойку, но тело уже действовало. Мощный толчок — и она уже летела назад, в сторону, куда угодно, лишь бы не оставаться на пути этого удара.

Лапа Панды, не встретив цели, с силой прошла по воздуху, завершив свою прямую траекторию. Но вложенная в удар мощь, не найдя выхода, вырвалась наружу иным путём. Воздух перед его ладонью резко схлопнулся с оглушительным, сухим хлопком, породив грубую ударную волну.

Тигрица едва ушла от эпицентра. Краем волны её всё же зацепило. Её не ударило — её отшвырнуло. Она приземлилась не на лапы, а на плечо, с жёстким скольжением по камню, и лишь затем сумела перекатиться и вскочить в низкую стойку.

Ударная волна, подняв пыль, ещё какое-то время рвалась вперёд, прежде чем окончательно рассеяться.

От лица По:

Мда. Ну, по крайней мере, шизу я не словил, - промелькнула усталая мысль. - Хотя, по правде сказать, лучше бы я потренировался с "глюком", чем с Ней.

Опять. Чёртова закономерность: стоит принять одну бредовую мысль как данность, как на подходе уже следующая, ещё более идиотская. Ладно, ладно, я всё ещё пытаюсь убедить себя, что это просто бред. Ведь по итогу оказалось, что мазохистом в Нефритовом дворце являюсь сейчас я, а не обитатели.

Не надо мне этих сюжетов в духе «яндари», ей-богу. У нас здесь Китай, а не Япония, это у них там, как известно, в большинстве конченые. И, что характерно, в этой вселенной они тоже исторически были теми ещё затейниками... Хорошо хоть, сейчас сидят тихо.

Мысль, отвлёкшись от абстрактных страхов, вернулась в привычное, болезненное русло. И правда, кто знает, помогала ли Тигрица мне раньше по доброте душевной, или это была изощрённая форма вредительства...

Но эта боль была платой за прогресс, и прогресс был колоссальным. Я впитывал её движения, её приёмы, её уклоны и тут же, прямо в гуще спарринга, переламывал их, подгоняя под себя. И в какой-то момент понял, что процесс пошёл сам. Навязчиво. Неудержимо. Я уже не мог остановиться: перед глазами безостановочно мелькали её атаки, а тело, будто опьянённое, требовало всё новых и новых повторов.

Именно поэтому к концу спарринга меня так неудержимо тянуло всё бросить, перестать сдерживать силу и просто лупить в пол, поднять спасительную завесу из пыли и щебня, прямо как в той схватке с росомахой. Но я изо всех сил вцепился в свою волю и держался.

И в этот миг предельного напряжения тело совершило это само, а именно выполнило тот самый приём, что когда-то отправил меня в полёт.

Самое жуткое было в том, что я понятия не имел, как он работает. В памяти был лишь смутный образ: плавный взмах лапы, впечатавшийся мне в грудь. Тело, повинуясь ему, создало не точную копию, а вольную импровизацию. Но именно это искажённое действие и позволило понять суть оригинала.

И вот теперь я понимаю: «чувство потока», которое до сих пор меня не отпускает, — это самый настоящий чит. Проще сказать, за что оно не отвечает, чем перечислить, за что отвечает. И я, как ни странно, прочувствовал его в бою в полной мере. Это, не то «единство разума и тела», о котором мне ранее говорили. Оно будто добавляет второй, параллельный поток сознания, который не умеет анализировать, зато умеет действовать. И даже запоминать.

А между тем зрение понемногу прояснялось, и оглушительный звон в ушах начал стихать. Я наконец разобрал слова Шифу:

- Ну как... Панда, как? Как ты умудряешься доводить себя до такого? Сначала до изнеможения физического, а теперь ещё и умственного! Что же мне с тобой делать?!

- Понять и простить? - виновато шаркая ногой, ответил я. Я и сам не знал, что со мной можно сделать. Что вообще поделаешь с тем, кто по собственной дурости доводит себя до помутнения рассудка?

Шифу в ответ лишь тяжело вздохнул. Он явно что-то хотел сказать, но сдержался и промолчал.

- Мастер, - вмешалась Гадюка, плавно подползая ближе, - но как такое возможно? В спарринге с нами он оттачивал именно свои приёмы, но не копировал их так, как в бою с Тигрицей! - В её голосе слышалось неподдельное удивление.

Остальные тоже подтянулись, окружив меня полукругом. В их взглядах читался интерес, но уже не было какого-либо шока — видимо, ко всем моим выходкам они начали привыкать.

Шифу окинул всех взглядом и заговорил, и в голосе его вновь появилась привычная размеренная твёрдость:

- Способность перенимать движения и техники, сама по себе не чудо, - начал Шифу. - Этот навык приходит с годами и глубоким погружением в любое дело. Не только в боевые искусства. - Он сделал паузу, подбирая слова. - Вот, например, опытный кузнец с одного взгляда определит и состав стали, и следы молота, и сможет повторить результат.