Тигрица же, столкнувшись с непробиваемой массой, почувствовала, что её удар был поглощён. Используя отдачу, она молниеносно согнулась в упругую дугу, резко оттолкнулась и совершила стремительный скачок вверх, мгновенно разорвав дистанцию.

Поглотив атаку, Панда продолжил движение по инерции, но уже значительно замедлившись. Он резко сгруппировался, сделал короткий кувырок и рухнул на пол. Приземлившись на согнутые, напряжённые ноги. И его взгляд мгновенно выцепил Тигрицу, мягко приземлившуюся на пружинящие лапы, и тут же, без паузы, в один прыжок сократил расстояние, попытавшись ударить её лапой.

Но она уклонилась, пропустив атаку над своей головой, и нанесла серию ответных ударов ему в уязвимые места — не слишком сильных, но достаточных для того, чтобы Панда начал защищаться. В ответ тот принял защитную стойку: высоко поднятое колено прикрывало пах и солнечное сплетение, а скрещенные предплечья образовывали щит для головы.

Оставаясь в постоянном движении, он смещал корпус и менял положение рук и ног, принимая удары на наиболее прочные места.

Тигрице вдруг стало интересно, насколько долго он продержится. С лёгким, почти презрительным хмыком она обрушила на него самый настоящий шквал ударов… — лапами и ногами, стремительно и без перерыва, вращаясь подобно разъярённому волчку. Это был лишь начальный уровень её коронной техники — «Тысяча яростных тигриных ударов». Ведь учебный спарринг не требовал настоящей силы, только чёткость, скорость и безупречный контроль.

Но даже этот сдержанный вариант был отточен годами изнурительных тренировок. Сначала — на стволах железных деревьев, которые со временем начинали трещать и сминаться под её напором. Затем и на стальных плитах, от которых её кулаки отскакивали с металлическим звоном, оставляя вмятины.

И вот сейчас она ощущала то же самое, словно её кулаки вновь обрушивались на упругую, живую сталь. Панда выдерживал всё. Он не умел перенаправлять энергию, не пытался уклоняться — он просто впитывал её силу, глушил её в толще своих мышц и костей.

Она без труда находила бреши в его обороне, её удары точно ложились в открытые места меж блоков, но он не реагировал. Ни хрипа, ни стона, лишь глухой звук удара по живому массиву. И, к её нарастающему, едкому раздражению, Панда начинал подстраиваться, его блоки становились чуть раньше, движения корпуса — чуть точнее. Он учился. Прямо сейчас, под её ударами.

Тогда она начала вкладывать в каждый удар ещё больше силы, пытаясь не просто бить, а сместить, опрокинуть, сломать его устойчивость. Однако Панда будто пустил корни в камень, превратившись в неприступную, живую скалу, которую не брал её напор.

Единственным её достижением стало то, что под этим беспрерывным, давящим шквалом он начал медленно, почти незаметно, сползать по камню. Его когти, впившиеся в плиты, оставляли за собой глубокие, искрящиеся борозды, а от точек, куда ложились её удары, поднимался едва заметный пар.

Так продолжалось до момента, совершенно неожиданного для неё самой. Он внезапно намеренно открылся — приняв серию ударов в голову на выставленную для блока лапу, и в тот же миг его свободная лапа рванула прямым ударом. Простым, но собранным в одну точку, невероятно быстрым и тяжелым.

Тигрица поняла, что уклониться уже не успевает, и резко подняла блок. Вся тяжесть и сила удара легли на её предплечья. Она не стала гасить её — лишь провела сквозь себя, и энергия с резким треском ушла в камень, оставив под её ногами сеть трещин.

Следом на неё обрушился новый удар. И ещё один. Тигрица не стала отходить или контратаковать. Она решила посмотреть, что он будет делать дальше. И постепенно, к её нарастающему удивлению, эти простые, грубые атаки начали меняться. Ритм участился, удары стали чаще. Движения стали короче, удары — хлёстче и резче. Исчезли лишние замахи — неуклюжий размах сменился жёстким, экономным вбрасыванием кулака — движение, которое она знала слишком хорошо.

Это уже не были просто удары огромной силы. Это были точные, выверенные атаки — её атаки. Вернее, их тяжёлое, угловатое, но пугающе точное подобие.

И Тигрице приходилось прилагать много усилий, чтобы сдерживать его натиск. Энергия, пробивавшая блоки, с каждым разом вдавливала её глубже в камень, оставляя в площадке всё более глубокие трещины. А после одного особенно мощного удара под её ногами образовался небольшой, но однозначный кратер.

Удовлетворив своё любопытство, она мигом нашла уязвимость в его пока ещё сырой, подражательной технике. Чётким, точно вколоченным ударом ноги она заставила его пошатнуться, нарушив равновесие, и в тот же миг, не дав опомниться, применила один из более продвинутых приёмов, вплетённых когда-то в «Тысячу яростных тигриных ударов», — «Железную ладонь ярости».

Её движение было обманчиво плавным, даже томным, будто она не наносила удар, а лишь касалась воздуха. Мир на миг застыл, а затем всё произошло следующее: невесомое касание обернулось сильнейшим импульсом, который впечатал её лапу прямо в грудь Панды.