Правда, цена оказалась соответствующей: погибло огромное количество мастеров, а некоторые из переживших весь этот кошмар так и не смогли нормально вернуться к мирной жизни. Зато значительная часть самых отбитых школ была уничтожена вместе со своими учениями.

Военная победа, однако, снова вернула всех к старой проблеме: у Китая по-прежнему не существовало единого центра власти, а ждать, пока побеждённые залечат раны, наберут новых учеников и устроят следующую войну, Угвей не собирался.

На этот раз вместо очередного похода с раздачей люлей он решил применить куда более страшное оружие.

Политику.

Для начала кланы должны были избрать общего Императора — не абсолютного владыку наподобие древнего психопата, а первого среди равных, чей вердикт в вопросах войны и мира признавался бы обязательным для всех Великих Кланов.

Следующее ограничение оказалось куда болезненнее: ни один из кланов больше не должен был содержать собственную школу мастеров кунг-фу.

Искусство, которое за последние столетия слишком успешно превратилось в политическое оружие, требовалось хотя бы формально вывести из межклановых разборок.

Для взаимного контроля был создан Совет Священного Оникса — собрание влиятельных мастеров, представлявших разные школы и следивших друг за другом, потому что, как показала предыдущая тысяча лет, просто попросить всех вести себя хорошо было почему-то недостаточно.

А уже над Ониксом Угвей создал ещё одну структуру — Совет Кунг-фу, куда вошли наиболее преданные и опытные ученики Нефритового дворца.

Проще говоря, стражам понадобились собственные стражи.

На мой вполне закономерный вопрос, сработала ли вся эта конструкция, Угвей только покачал головой. По-настоящему больших войн между Великими Кланами действительно уже очень давно не происходило, но сами кланы от этого кланами быть не перестали.

Если нельзя официально содержать своих мастеров, всегда можно нанять совершенно независимого мастера, который по чистой случайности всю жизнь служит твоей семье. А если нельзя начать открытую войну, остаются диверсии, провокации, торговые конфликты и точечное устранение особо мешающих соседей.

Да и сам Совет Священного Оникса, по словам Угвея, в последние годы начал постепенно терять берега, слишком уж привыкнув к собственной власти. Совету Кунг-фу периодически приходилось его одёргивать, и получалось это во многом потому, что за Нефритовым дворцом всё ещё стоял сам Угвей, а среди членов Совета имелись личности, с которыми почему-то никто особо не хотел проверять границы дозволенного.

На мой вопрос, не Мастера ли Тигрицу с Медоедом он имеет в виду, старик лишь загадочно улыбнулся.

‐ Кто знает? ‐ произнёс он с хитринкой. ‐ Они входили в Совет, это правда. Но несколько веков назад оба исчезли. Возможно, ушли странствовать по мирам духов. А может быть, до сих пор где-нибудь бродят по этому миру.

На этом рассказ наконец закончился. К тому моменту за окнами давно стояла ночь, а сама история заняла несколько часов и, надо признать, местами изрядно изобиловала пафосом.

Ответа на первоначальный вопрос о том, как именно Нефритовый дворец из огромного центра силы пришёл к своему нынешнему состоянию, я так до конца и не получил. Общая картина, правда, уже более-менее вырисовывалась, а допрашивать Угвея дальше откровенно не хотелось — хотелось спать.

Да и было довольно очевидно, что старик выстроил свой рассказ именно таким образом не просто ради исторической справки. Слишком уж аккуратно через всю историю проходили одни и те же мысли о силе, выборе, одержимости и том, что происходит, когда разумный перестаёт понимать, ради чего вообще становится сильнее.

Заодно я наконец начал понимать, насколько сильно Нефритовый дворец вообще повлиял на тот Китай, который существовал сейчас. И ведь всё услышанное было только самой крупной частью его истории: за древними войнами и великими конфликтами оставались тысячи мелких столкновений, десятки школ, сотни мастеров и столько легенд, что слушать их можно было, наверное, ещё пару лет.

Но только не сегодня.

После прощания с Угвеем мы молча разбрелись по своим комнатам, и стоило мне переступить порог собственной, как последние силы окончательно испарились.

Я рухнул на бамбуковую кровать, которая жалобно скрипнула, спустя мгновение треснула и окончательно развалилась под моей тушей.

Несколько секунд я молча смотрел в потолок.

Ну конечно.

Идеальное завершение дня.

Глава 30 - Вундервафельная

Утром меня разбудил громкий звон гонга. Я недовольно заворочался, приоткрыл один глаз и ещё немного полежал, собираясь с духом перед подъёмом. «Ну хорошо хоть не от крика: „РОТА, ПОДЪЁМ!“ А ведь моё подсознание ещё и такое выкинуть способно...»

Ночью меня, кстати, уже будил голод. Наверное, у всех бывало: просыпаешься среди ночи то ли просто так, то ли от жажды. Возвращаешься в кровать и уже почти проваливаешься обратно в сон, когда в полной тишине желудок внезапно напоминает о себе: «А знаешь? Бутербродик сейчас был бы в самый раз».