За такое время он успел не только выследить значительную часть самой опасной нечисти, пережившей войну, и разнести основы своего искусства далеко за пределы Китая, но и убедиться, что кунг-фу являлось всего лишь одним из множества способов взаимодействовать с ци.

Разные народы веками приходили к одной и той же силе совершенно разными путями.

Где-то существовали шаманы, где-то друиды, колдуны, маги и ещё чёрт знает кто. Одни говорили о силах природы, другие — о магии, третьи обращались к духам или собственным богам, но за всеми этими названиями в конечном счёте скрывались разные способы работы с той же самой ци.

Кунг-фу начиналось в первую очередь с тела. Мастер укреплял его, учился двигаться, дышать и чувствовать телесную ци, постепенно связывая всё это с разумом и душой. С ростом мастерства он мог сознательно обращаться уже и к ци души, но основой всё равно оставались подготовленное тело и движение.

У тех же, кого называли магами, упор чаще смещался в другую сторону. Их тела обычно хуже подходили для пропускания больших внутренних потоков, зато связь души с окружающей ци могла быть куда чувствительнее. Поэтому магу зачастую было проще через ци души и собственное намерение воздействовать сразу на силу вокруг себя.

Из-за этого два внешне похожих приёма могли работать совершенно по-разному: мастер проводил силу главным образом через себя, а маг заставлял откликаться окружающую ци.

Встречались и разумные, которым необычная чувствительность доставалась почти с рождения. Большой силы это само по себе не давало, зато они ещё детьми могли замечать то, на что другим требовались годы тренировок.

Особенно часто подобное встречалось среди шаманов. Они легче чувствовали следы чужих душ и замечали духовных сущностей — обитателей тех самых миров, о которых Угвей только что рассказывал. Некоторые заключали с такими духами соглашения или пользовались их силой, хотя связываться с существом, которое могло оказаться в несколько раз древнее тебя, по понятным причинам было не самой безопасной профессией.

И была у всей этой магической братии ещё одна занятная особенность: судя по рассказам Угвея, примерно каждый второй оказывался либо психом, либо фанатиком, либо настолько странным типом, что нормальным его язык уже не поворачивался назвать.

Почему именно так — старик уточнять не стал, а я решил, что шестисотлетней выборке вполне можно доверять.

При этом действительно выдающихся мастеров среди них тоже хватало. С одними Угвей дрался, у других чему-то учился, кого-то обучал сам, а иногда просто наблюдал, как где-нибудь на другом конце света разумные совершенно самостоятельно приходили к идеям, удивительно похожим на те, что когда-то родились в Долине Мира.

К концу этих странствий он, похоже, окончательно убедился, что единственного правильного пути к ци попросту нет: кто-то приходил к ней через тело, кто-то сильнее опирался на душу, кто-то договаривался с духами, а кто-то вообще всю жизнь совершенствовался в собственном ремесле и понятия не имел, насколько далеко успел зайти.

В Китай Угвей в конце концов вернулся один. Кто-то из первых учеников остался в далёких землях и основал собственную школу, кто-то просто отжил отпущенный ему век, а некоторые продолжили свои странствия уже после смерти — только теперь по мирам духов.

И вот спустя шесть столетий Угвей наконец вернулся домой — и, выражаясь простым языком, офигел.

Вместо страны, которую он когда-то оставил восстанавливаться после чудовищной войны, перед ним обнаружилась полномасштабная драка всех со всеми. Разросшиеся кланы методично пытались уничтожить соседей, отнять земли, торговые пути и всё остальное, что плохо лежало, причём хуже всего было даже не это.

Кунг-фу, создававшееся когда-то для защиты разумных от императора, мутантов и демонов, превратилось в одно из самых удобных орудий междоусобной войны.

Угвей, разумеется, вмешался. Не для того он шесть столетий разгребал последствия прошлого дерьма, чтобы вернуться домой и обнаружить, что всё снова горит.

Армию он, правда, собирать не стал. Вместо этого начал лично наведываться к наиболее зарвавшимся правителям: то появлялся на поле боя прямо перед началом атаки, то каким-то образом оказывался посреди тронного зала.

С целыми армиями Угвей обычно даже не дрался. Он просто находил главного, наглядно показывал ему, чьё кунг-фу круче, а потом, будто между делом, интересовался, не узнаёт ли его гостеприимный хозяин.

И вот тут начиналось самое весёлое, потому что большинство тогдашних правителей приходились детьми, внуками или ещё более дальними потомками тех, кто когда-то сражался рядом с Угвеем. Росли они на историях о легендарной черепахе, которая победила древнего императора, закрыла разлом и, судя по позднейшим сказкам, чуть ли не горы двигала одним взмахом лапы.