Хотя, если отбросить моё закономерное возмущение балансом местной реальности, бесконечной силы он всё же не получил. Угвей не мог взять из мирового потока сколько угодно и когда угодно: собственное тело по-прежнему оставалось ограничением, а попытка провести через него больше, чем оно способно выдержать, вполне могла закончиться тем, что рванул бы уже сам Угвей.

Просто теперь ему не приходилось полагаться исключительно на запас собственного тела — он мог пропускать через себя часть окружающего потока.

Что, конечно же, совершенно не чит. Ни разу.

На этом изменения не закончились. Научившись чувствовать окружающую ци, Угвей начал замечать связи, которые прежде от него ускользали: как дыхание меняло ритм потока, положение тела задавало ему направление, а намерение влияло на движение ещё до того, как сокращались мышцы.

Со временем он научился различать даже возможные последствия происходящего. Будущее не представало перед ним одним заранее записанным фильмом — вместо этого Угвей замечал варианты, уже заложенные в настоящем: куда направлено чужое намерение, какое движение только начинается и к чему может привести принятое решение.

Вот откуда, как я понял, потом и появилась его раздражающая способность видеть возможное будущее и узнавать о неприятностях задолго до того, как они успевали случиться.

Вернув себе ощущение собственного «я», Угвей заодно обрёл и вполне конкретную цель. Если император построил всю свою силу на том, чтобы отнимать, пожирать и удерживать чужое, то он решил пойти ровно в противоположную сторону — научиться пользоваться ци, не разрушая ни себя, ни окружающий мир, а затем передать это знание другим.

После этого он выбрался из ущелья и принялся раздавать мутантам и демонам люлей, причём, судя по его рассказу, раздавал будь здоров. Правда, даже этого для прямой схватки с императором пока не хватало, поэтому дальше всё закрутилось довольно быстро. Вокруг Угвея начали собираться не только будущие мастера, но и уцелевшие, стекавшиеся в долину со всех уголков Китая. Среди них были обычные беженцы, остатки сопротивления и даже солдаты имперской армии, порядком поредевшей благодаря собственным правителям и демонюгам, которым было совершенно всё равно, кого жрать.

Долина постепенно превратилась сначала в убежище, затем в укреплённый лагерь, а потом и в настоящий форпост сопротивления. Горная гряда служила естественной стеной, а на самой высокой скале, рядом с одним из мощнейших выходов мировой ци, начали возводить будущий Нефритовый дворец.

Никаким храмом он тогда, разумеется, не был, а представлял собой суровую крепость, в значительной степени вырубленную прямо внутри скалы и рассчитанную в первую очередь на то, чтобы пережить очередной штурм.

Сама долина оказалась для подобного места почти подозрительно удачной. Земли отличались невероятным плодородием, а в горах хватало руды, камня и прочих ресурсов, поэтому защитники могли не только кормить растущее население, но и готовиться к затяжной войне.

Параллельно Угвей продолжал развивать то, что позднее назовут кунг-фу. За основу он взял многое из увиденного когда-то в Индии: работу с дыханием, вниманием, равновесием и собственным внутренним состоянием. Только теперь всё это пришлось приспосабливать к куда более практичной задаче — пережить встречу с существом, которое пытается тебя убить.

Так постепенно появились первые стойки, связки движений и способы направлять телесную ци вслед за движением тела. Ученики учились чувствовать ци, безопасно усиливать им движения, защищаться и восстанавливаться. Позднее дело дошло даже до первых артефактов — обычных предметов, способных удерживать вложенную в них силу.

Долину Мира не раз пытались взять штурмом, но раз за разом нападавшие откатывались обратно, и так продолжалось почти десятилетие. В конце концов императору надоело смотреть, как где-то посреди его бывших владений растёт целая крепость мастеров, которых он почему-то никак не может сожрать, и он решил явиться лично, собрав оставшиеся силы, мутантов и демонических союзников.

Начавшаяся битва оказалась настолько тяжёлой, что даже весь читерский набор Угвея внезапно перестал выглядеть таким уж читерским. Он сражался в самой Долине, где мог опираться на мощные местные потоки ци, но даже этого едва хватало. Император за прошедшие века поглотил силу сотен тысяч разумных и всё это время продолжал поддерживать разваливающееся тело новыми жертвами и запретными знаниями демонов.

По словам Угвея, к тому моменту перед ним стояло уже даже не столько живое существо, сколько чудовище, кое-как слепленное из награбленной чужой силы.

Я морально приготовился услышать, что старик воспользовался какой-нибудь великой хитростью, запечатал эту тварь на тысячу лет или отправил её в будущее, чтобы потом, по классике жанра, разбираться с ней пришлось уже мне. Но, слава богу, до моего времени эта проблема всё-таки не дожила.