На месте жилы разверзлась самая настоящая местная версия очка ужаса — прореха между материальным миром и одним из миров духов, откуда вскоре полезла всякая демоническая пакость.

Что характерно, сам император довольно быстро нашёл с ней общий язык. Видимо, общая ненасытность прекрасно располагала к взаимопониманию. В обмен на беспрепятственный проход в материальный мир эти сущности поделились с ним запретными знаниями, благодаря которым он наконец сумел хоть как-то стабилизировать собственное разваливающееся состояние.

К тому моменту рассказа я, слава богу, уже доел всю лапшу, потому что от этой части действительно можно было подавиться насмерть. Нынешняя реальность всё увереннее скатывалась в какое-то дип-дарк-фэнтези.

И вот примерно в такое замечательное время молодой Угвей и добрался до Китая. Куда бы он ни шёл, везде натыкался на одно и то же: разорённые поселения, беженцев, страх и места, где от прежних жителей иногда даже тел не оставалось.

В конце концов он оказался в почти безлюдной долине — той самой, которую много веков спустя назовут Долиной Мира. Там ему повезло стать свидетелем того, как группа мутантов-сборщиков высасывала ци из нескольких беженцев.

Угвей, разумеется, вмешался и почти сразу об этом пожалел. Один из сборщиков отделал его, как бог черепаху, а затем вытянул столько телесной ци, что тело уже почти перестало поддерживать собственную форму. Решив, что с ним покончено, сборщики сбросили его в пропасть.

На дне ущелья оказалось озеро. Его вода была целебной и необычайно насыщенной ци: она помогла истощённому телу Угвея удержаться на границе между жизнью и смертью. Но одной этой подпитки оказалось недостаточно, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Тело ещё держалось, а сам Угвей не мог прийти в себя.

Услышав эту часть его рассказа, да и всё дальнейшее, я крепко задумался о том, кто из нас тут вообще настоящий попаданец. Потому что на Угвея к тому моменту свалилось столько роялей из кустов и классических штампов про «избранного», что любой герой сянься посмотрел бы на старую черепаху с уважением.

В общем, как можно понять хотя бы по тому факту, что он сейчас сидел передо мной и рассказывал эту историю, Угвей остался жив.

Технически.

Почти полное истощение оставило его живым, но надолго лишило возможности нормально чувствовать и мыслить. Воспоминания путались, собственные желания почти не ощущались, а тело казалось чем-то чужим, чем он едва мог управлять.

Целебная вода понемногу возвращала ему силы, но прийти в себя оказалось гораздо труднее. От прежней жизни оставались разрозненные обрывки, и Угвей годами пытался понять, какое отношение они вообще имели к нему.

Так он и пролежал там долгих тридцать лет, почти не двигаясь и не понимая ни где находится, ни кем когда-то был. Он лишь смотрел в водную гладь, пока в сознании, словно заевшая пластинка, снова и снова прокручивался один-единственный вопрос:

«Кто я?»

И в какой-то момент, как объяснил сам Угвей, ответ оказался куда проще всех тех великих истин, которые он столько лет пытался найти. Он был всего лишь Угвеем — путником с далёких островов, который когда-то отправился посмотреть мир, прожил несколько десятилетий в Индии, а потом по собственной воле полез спасать незнакомых разумных и получил за это по панцирю.

Следом пришло другое понимание: ему вовсе не требовалось отделять себя от всего, что находилось вокруг. Воздух, вода, камень под ним, собственное тело — всё было частью одного целого.

По словам Угвея, именно тогда он впервые достиг состояния, которое позднее назвал душевным покоем. Его мысли, чувства и желания больше не тянули его в разные стороны, а внутренний разлад, мучивший его долгие годы, наконец исчез.

Вместе с этим изменилось и само восприятие окружающего мира. Угвей больше не чувствовал себя чем-то отдельным от него. По его собственным словам, в тот момент он был одновременно ничем особенным и частью всего существующего.

И вот тут Вселенная, видимо, решила, что тридцати лет сидения в луже с вопросом «кто я?» вполне достаточно для выдачи награды: вместе с душевным покоем Угвей впервые по-настоящему почувствовал окружающую ци. Причём уже не только собственную или заключённую в другом живом существе — он начал видеть её движение в воде, земле, воздухе, растениях и даже камне, ощущал огромные потоки, проходившие через долину, и постепенно понял, что их вовсе не нужно хватать и запихивать в себя, как это пытался делать император. Достаточно было войти с ними в согласие и позволить силе течь через себя.

Ну то есть замечательно: главный гад столетиями жрал разумных, мутировал, заключал сделки с демонами и едва не порвал пространство в попытке дорваться до мировой жилы, а Угвей посидел тридцать лет у озера, разобрался в себе и открыл режим «Лунная призма, дай сил».