Первой крупной остановкой стала Индия. Там Угвей задержался примерно на тридцать лет, в основном изучая местные духовные практики: медитацию, дыхательные упражнения, созерцание и прочие способы разобраться в собственных мыслях и чувствах. По его рассказу, значительная часть всего этого сводилась к тому, чтобы часами сидеть, дышать и наблюдать за собой.

Драться он тоже научился, хотя скорее по необходимости. Дороги тогда были далеко не безопасными, и желающих облегчить одинокого путника от денег, припасов, а иногда и жизни хватало с избытком. Так что за эти годы Угвей успел не только намедитироваться на несколько жизней вперёд, но и приобрести вполне практичный опыт защиты собственной шкуры.

После этого он двинулся дальше — в Китай, с которым и связал почти всю оставшуюся жизнь. Попал он туда, мягко говоря, не в лучшее время.

Китай тогда выглядел совершенно иначе. Никаких крупных кланов, поделивших страну на провинции, ещё не существовало. Большая часть земель подчинялась единой империи.

Правда, имелся один ма-а-аленький нюанс.

Во главе всего этого великолепия сидел крайне отбитый император, которого в сохранившихся преданиях называли тёмным магом. Помешан он был на запретных практиках, бессмертии и накоплении силы, так что прозвище, в общем-то, подходило.

Услышав это, я тогда едва не поперхнулся лапшой, которую как раз активно употреблял. Мысленно перебрал всё, что успел услышать о здешней истории, но ни о какой древней единой империи под властью тёмного мага там не было ни слова.

Впрочем, само существование какой-нибудь местной магии к тому моменту уже не казалось мне чем-то невозможным. Как выяснилось позднее, отдельной маны или какой-то другой волшебной энергии здесь вообще не существовало — просто за века разные народы придумали довольно много способов работать всё с той же ци.

По лицам Пятёрки, кстати, было видно, что эта часть истории стала новостью не только для меня.

Угвей, заметив нашу реакцию, лишь покачал головой. По его словам, о тех событиях сейчас знали немногие. Слишком многое было уничтожено во время последовавших войн, а оставшуюся память ещё долго и вполне сознательно вымарывали из летописей. Причины такого усердия стали понятны чуть позже.

Тёмным магом императора, как оказалось, называли скорее из-за того, что он творил, чем из-за устройства его способностей. По крайней мере, никаким колдуном в привычном для меня понимании он не был.

Если уж подбирать знакомое определение, больше всего он походил на какого-нибудь энергетического вампира.

Вся его «магия» строилась вокруг одного умения — он научился вытягивать из других живых существ телесную ци.

Как именно он впервые наткнулся на подобный способ, доподлинно никто не знал. По предположению Угвея, начиналось всё куда прозаичнее и одновременно мерзотнее: император увлекался каннибализмом и пожирал сердца собственных подданных.

Можно было бы подумать, что по видовой принадлежности он хотя бы относился к тем, кого в моём мире считали хищниками.

Но нет.

Он был лошадью, Карл.

ЛОШАДЬЮ!

Впрочем, определённая логика в этой мерзости всё-таки имелась.

Живое тело удерживало в себе запас телесной ци, которая поддерживала его работу и восстановление, а потраченную силу постепенно восполняло за счёт пищи, воды, дыхания и отдыха. Если этого не хватало, организм начинал пускать в расход собственные запасы — как я совсем недавно убедился на собственном жирном опыте.

Получалось, что вместе с плотью и кровью можно было получить хотя бы небольшую часть этой силы, пока она ещё оставалась связана с телом.

Но на одной только дополнительной силе дело не заканчивалось.

Пока телесная ци находилась внутри живого существа, она не оставалась совершенно безликой. Постоянное соприкосновение с душой понемногу оставляло на ней отпечаток владельца — не саму личность и уж тем более не полноценное сознание, а отдельные следы привычек, эмоций, отработанных движений и даже обрывки воспоминаний. Покинув тело, этот отпечаток постепенно исчезал.

Император же вытягивал телесную ци прямо из живого разумного, пока чужой след ещё сохранялся.

Видимо, поначалу он совершенно случайно почувствовал этот эффект после своих людоедских экспериментов, а затем годами совершенствовал метод, пока не научился высасывать телесную ци напрямую, уже без необходимости кого-нибудь предварительно разделывать и жрать.

Что ему это дало?

Да практически всё и сразу.

Его физические возможности взлетели до совершенно неприличных значений. Чужая ци усиливала тело, позволяла восстанавливаться после ран и поддерживала его жизнь куда дольше положенного.