А сохранившийся на украденной силе отпечаток объяснял другую, куда более неприятную особенность: вместе с ней он иногда получал фрагменты навыков и памяти своих жертв. Не целые личности и не полные знания, а отдельные куски — движение, которое тело будто уже умело выполнять, знакомое ощущение, лицо незнакомого разумного или воспоминание, которое вообще-то принадлежало кому-то другому.

Со временем он даже научился грубо выплёскивать накопленную телесную ци наружу в виде разрушительных атак.

Но довольно быстро выяснилось, что бесконечно набивать себя чужой силой без последствий всё-таки не получится. Император удерживал украденную ци внутри, смешивал её с новой и заставлял снова и снова поддерживать собственное тело, не позволяя нормально вернуться в естественный круговорот. Вместе с ней накапливались и тысячи чужих отпечатков.

Поначалу изменения почти не бросались в глаза, но со временем плоть начала гнить, кожа покрылась трещинами, а из тела полезло то, чего там по всем законам природы находиться не должно: лишние глаза, наросты, а позднее и дополнительные конечности.

В общем, всё то, что так любят хаоситы из одной особенно мрачной вселенной.

Угвей предполагал, что тело императора в какой-то момент попросту перестало нормально понимать, какой облик вообще должно поддерживать. Слишком много чужой ци, слишком много оставшихся на ней следов разных разумных и слишком мало собственного равновесия.

Хуже того, остановиться он уже не мог. Чем сильнее разрушалось тело, тем больше чужой силы требовалось, чтобы не дать ему окончательно развалиться, а каждая новая порция лишь ускоряла дальнейшие изменения.

Получился прекрасный замкнутый круг — для всех, кроме тех, кого ради его поддержания приходилось высасывать досуха.

Собирать необходимое количество жертв самостоятельно императору, разумеется, быстро стало взападло. Поэтому свою тайну он постепенно открыл ближайшей знати. Те поделились ею с наиболее преданными слугами, а со временем вокруг правителя сформировалась целая каста избранных, чьей главной задачей стала добыча чужой жизненной силы.

И власть потихоньку принялась в прямом смысле пожирать собственный народ.

Сначала исчезали жители небольших поселений, потом начали пустеть целые деревни, а когда и этого стало недостаточно, добрались уже до городов.

Причём слово «исчезали» в некоторых случаях следовало понимать буквально. Как объяснил Угвей, живое тело могло пережить серьёзное истощение телесной ци, пока оставшегося запаса хватало, чтобы сохранять его работу и устойчивость.

В конце концов, само тело тоже состояло из ци — просто связанной в материальную форму. При глубоком высасывании император забирал не только жизненный запас, но и ци, связанную в самой материи тела, поэтому в какой-то момент оно уже попросту не могло оставаться целым.

Тогда тело начинало распадаться. И выглядело это порой скорее как набор спецэффектов из какого-нибудь фэнтези, чем как нормальная смерть. Одни жертвы рассыпались серым пеплом, другие исчезали в россыпи быстро гаснущих искр, а от некоторых тела и вовсе будто растворялись в воздухе.

Долго скрывать подобную хрень, разумеется, не получилось, и, когда правда наконец всплыла наружу, по империи прокатилась волна восстаний. Люди… кхм, разумные брались за оружие, города отказывались подчиняться, а целые области выходили из-под власти императора.

Боролись отчаянно, только толку поначалу было немного: на стороне правителя всё ещё оставалась значительная часть регулярной армии, верная знать, та самая каста любителей чужой жизненной силы и разнообразная мутировавшая нечисть, появившаяся за годы экспериментов.

Время шло, а состояние самого императора продолжало ухудшаться. К тому моменту его облик уже мало напоминал что-то живое — скорее раздутый труп, из которого во все стороны лезли извивающиеся отростки. Украденной ци едва хватало, чтобы эта конструкция вообще не развалилась на части, а ненасытная жажда становилась только сильнее.

И в какой-то момент своим извращённым чутьём он почувствовал нечто совершенно иного масштаба — источник ци, который казался практически бесконечным и бил прямо из земли.

Как позднее пояснил Угвей, император наткнулся на одну из мировых жил — огромных потоков ци, пронизывающих землю и питающих всё вокруг. Это была та же самая энергия, но в другой форме — не телесная ци живого существа, а свободный поток самого мира.

Обычный разумный получал от окружающего мира силу понемногу: через пищу, воду, воздух и само взаимодействие с окружающей средой. Опытный мастер мог научиться чувствовать такие потоки и даже пропускать через себя часть их силы, но для этого требовалось не хватать её мёртвой хваткой, а уметь двигаться вместе с ней.

Император, разумеется, решил иначе и попытался сделать с мировой жилой ровно то же самое, что годами проделывал с живыми разумными, — тупо высосать её в себя.

Получилось примерно настолько хорошо, насколько можно было ожидать.

Поток не подчинился, а попытка насильно втянуть в одно разваливающееся тело чудовищный объём мировой ци вызвала такой обратный удар, что мало не показалось даже самому императору. Он каким-то чудом уцелел, а вот пространству вокруг источника повезло куда меньше.