Ну, терпения у меня временами не хватало и на совершенно свежую голову. Но спорить с примером я не стал.

‐ Когда тело становится сильнее и в нём накапливается больше ци, оно лучше отзывается на твоё внутреннее состояние, ‐ продолжил Угвей. ‐ Гнев может придать больше сил, решимость — помочь выдержать то, чего прежде ты бы не выдержал. Но и успокоиться бывает труднее: мысли поддерживают напряжение в теле, а оно, в свою очередь, мешает отвлечься от этих мыслей.

Я перестал возиться с лапшой.

Выходило, я годами качал не только мышцы. Заодно сделал так, чтобы моя тушка охотнее поддерживала любую дурь, засевшую в голове. В том числе желание выполнить ещё один подход, когда по-хорошему уже следовало ползти домой.

Очень полезное приобретение. Особенно если узнаёшь о нём после знакомства с дном пруда.

‐ А дух тогда что такое? ‐ спросил я. ‐ Шифу говорил, что он влияет на разум, а разум — на него. Это та же душа или что-то ещё?

‐ Дух и разум — части души, ‐ ответил Угвей. ‐ Разумом ты осознаёшь происходящее, размышляешь и принимаешь решения. Духом мы называем твой характер, волю, убеждения. Всё это связано: то, что ты переживаешь и как поступаешь, постепенно меняет тебя.

‐ То есть упрямство у меня от духа, а разум придумывает, зачем мне ещё один подход? ‐ уточнил я и тут же пояснил: ‐ Ну, ещё раз выполнить упражнение, потом ещё раз — и так по кругу.

Обезьяна отвёл взгляд к своей чаше. По тому, как дёрнулись уголки его рта, объяснение он оценил.

‐ Но тем же разумом ты можешь заметить, что едва стоишь на ногах, и решить, что пора остановиться, ‐ сказал Угвей. ‐ Характер влияет на твой выбор, По, но не лишает тебя возможности выбирать.

Значит, всё необходимое для остановки у меня имелось. Просто использовалось в основном для убедительного обоснования, почему останавливаться пока рано.

‐ А если я всё-таки остановлюсь, дух от этого изменится?

‐ От одного решения ты вряд ли перестанешь быть упрямым. Но если будешь раз за разом поступать иначе, постепенно изменится и привычка.

Угвей ненадолго замолчал, давая мне обдумать ответ.

‐ То же происходит и с другими твоими поступками. Ты учишься терпению, преодолеваешь страх, привыкаешь отвечать за свои решения. Так развиваются разум и дух, а вместе с ними крепнет душа.

‐ Значит, её можно укреплять и без боевых искусств?

‐ Конечно. Разумный взрослеет, ошибается, переживает потери, находит любимое дело. Всё это меняет его. Кунг-фу ведь тоже не сводится к умению драться — это мастерство в том, чему ты себя посвятил.

Угвей отодвинул пустую чашу и посмотрел на оставшуюся в кастрюле лапшу.

‐ Хороший повар порой вкладывает в своё дело не меньше сил и терпения, чем воин. Как и ремесленник, учёный или лекарь. Тело у него может быть самым обычным, а душа — сильной. Не зря говорят, что настоящий мастер вкладывает в работу душу.

Хех, а ведь мои старые подозрения насчёт бати, похоже, подтвердились. Выходило, мастером кунг-фу он всё-таки был, просто в своём деле.

‐ А чувство Потока — это как раз ощущение этой связи? ‐ спросил я. ‐ Мне объясняли, что начинаешь чувствовать, как тело, разум и дух работают вместе.

‐ Да, ‐ кивнул Угвей. ‐ Эта связь есть у тебя с рождения. Чувство Потока позволяет лучше ощущать её: как намерение переходит в движение, как тело отзывается на него. Но чувствовать себя и понимать себя — не всегда одно и то же. Можно прекрасно ощущать тело и всё равно не замечать, что тобой движет.

А я-то надеялся, что достаточно разобраться, куда эту ци направлять и сколько её вообще можно тратить. Выяснялось, что вместе с инструкцией по применению придётся ещё и собственную дурь изучать.

С телом у меня всё было более-менее понятно — в этой жизни я раскачал его конкретно. А вот с душой оставались вопросики. Если прошлая жизнь тоже каким-то образом пошла ей в зачёт, то хрен его знает, насколько она успела развиться и сколько всего я вообще умудрился притащить с собой.

Я уже хотел спросить, что тогда происходит со страхами, которые таскаешь в себе годами, но вовремя передумал. Для начала хватит того, что все и так успели увидеть.

‐ И как заметить, что тебя уже понесло? Сегодня мне до последнего казалось, что всё нормально.

Гадюка посмотрела на меня, но на этот раз промолчала.

‐ Для начала — прислушиваться к тому, что не хочется замечать, ‐ ответил Угвей. ‐ Ты чувствовал усталость?

Я помедлил.

‐ Чувствовал.

‐ А когда тебя звали?

Я отвёл взгляд к миске.

Что-то такое вроде бы было. Только тогда казалось, что всем зачем-то понадобилось отвлекать меня именно в самый неподходящий момент.

‐ Если любой повод остановиться начинает казаться помехой, стоит хотя бы ненадолго отложить то, чем занят, ‐ мягко сказал Угвей. ‐ И спросить себя, почему продолжать стало настолько важно.

Неприятный вопрос. Особенно когда ещё недавно ответ выглядел очевидным: потому что я могу.

‐ И послушать тех, кто рядом, ‐ добавил он. ‐ Иногда со стороны заметнее.