К четырнадцати годам в нём созрел амбициозный замысел. Заручившись одобрением Угвея и поддержкой Шифу, Тао-Тай приступил к своему первому масштабному проекту — созданию тренировочного зала. Это должен был стать воплощением всех накопленных знаний: интуитивного чувства материала, законов счёта, а также навыков, отточенных в плотницком, алхимическом и кузнечном ремёслах. Всё это сплавилось в единое понимание механики, ставшее для него истинным искусством. Работой двигала тихая, упрямая вера: если его тело оставалось глухо к искусству движения, то пространство, созданное его волей и разумом, может стать проводником в недоступный ему мир кунг-фу...

И когда последняя деталь была установлена, его ждал величайший триумф — и самое горькое разочарование в жизни. Зал и вправду работал. Прекрасно работал! Помогал всем, кроме него самого. Ученики расцветали, их движения становились чёткими и сильными. Этот зал в полной мере раскрыл талант Шифу, который из отстающего резко выбился в число лучших. А Тао-Тай стоял посреди своего творения, этого идеального механизма для развития завистливо смотрел на остальных и чувствовал себя самым беспомощным учеником во всём дворце.

Он построил лестницу, по которой взбирались другие, но для его собственных ног ступени оставались незримыми и недоступными.

Именно тогда в нём созрела одержимая, жгучая идея: построить механизм, который не будет раскрывать чужой потенциал, а сделает сильнее его самого, сильнее любого ученика, сильнее мастеров Нефритового дворца. Он создал его за считанные дни: сложную конструкцию из полированной стали, призванную компенсировать все его слабости. Но ей требовался источник энергии, которого у него не было. И тогда он совершил отчаянный шаг.

Тихо проникнув в запретное хранилище, он взял Сферу Беспредельной Мощи. Его уникальное понимание материалов, то самое внутреннее видение, подсказало, как соединить артефакт с механизмом, сохранив целостность обеих структур. В момент соприкосновения сталь и магия слились, а механизм ожил, наполнившись тихим, ровным гулом, исходившим из самого его нового сердца.

Угвей, явившийся в этот миг, не оценил ни гениальности, ни отчаяния, стоявших за этим поступком. Он приказал отключить машину. Тао-Тай отказался. Он чувствовал мощь и безграничный потенциал своего детища, делавшего его всемогущим, и попытался это доказать, яростно продемонстрировав возможности механизма. Чтобы учитель наконец увидел!

В ответ Угвей лишь с безмерной печалью покачал головой, одним стремительным, неотвратимым движением извлёк Сферу из его творения. Тогда Тао-Тай в порыве чувств назвал его старой сумасшедшей черепахой, неспособной видеть дальше собственного носа.

Изгнание последовало незамедлительно. И вначале Тао-Таю казалось, что его вышвырнули с позором, но на деле всё свершилось тихо, почти по-семейному. Ему даже вручили кошелёк с деньгами на первое время, последний, ни к чему не обязывающий жест. Тао-Тай не стал ни умолять, ни оправдываться. Глухая, удушающая обида не давала ему раскрыть рот. А Шифу... Шифу тогда сделал резкое движение вперёд, но его плечо коснулась лапа Угвея. Он замер, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и мог лишь шокированно смотреть вслед уходящему другу...

И вот сейчас Шифу привел Тао-Тая и его сына к небольшому приземистому зданию — бывшей мастерской дворцового механика. К своему удивлению, Тао-Тай узнал свои старые владения, ведь изначально это было всего лишь обычным гостевым домом, но когда-то он выклянчил его у Угвея и обустроил для своих нужд. Именно в этих стенах рождались его первые, наивные и гениальные изобретения.

И почти ничего не изменилось, разве что к стене приросла неуклюжая каменная пристройка. Как выяснилось, предыдущий механик посчитал нужным устроить там кузницу. Тао-Тай, едва взглянув на это «творение», лишь презрительно хмыкнул, ведь в его глазах не было никаких соображений, способных оправдать постройку этого убожества, когда прямо рядом располагалась великая кузница Нефритового дворца.

На заднем дворе их ждали целые горы металлолома, остатки механизмов с церемоний посвящения в Воинов Дракона. Осмотрев эту груду, Тао‑Тай буркнул:

- Всё в переплавку. Это даже не сталь, а простое железо, да и то не закалённое как следует.

Следующей точкой, куда они двинулись, стала упомянутая кузница Нефритового дворца. Она представляла собой исполинскую пещеру, вырубленную в скале буквально в паре десятков шагов от мастерской. Воздух в ней был не просто тёплым, он гудел и искажался от сконцентрированного жара, исходившего из самого её сердца.

Этим сердцем был Солнечный Горн — одно из величайших чудес Дворца. Это был не просто очаг, а древний артефакт: массивная каменная чаша, установленная в середине помещения, в глубине которой без единой щепки топлива вечно пылал неугасимый огонь. Его пламя было живым, переливалось багрово-золотым светом, а исходящий от него жар мог расплавить любой известный металл.