Я вернулся к лапше, хотя аппетит на несколько мгновений куда-то делся.

Тигрица поставила чашу на стол и аккуратно положила рядом палочки.

‐ Мастер Угвей, а что с гневом? Он ведь тоже бывает полезен в бою. В «Трактате о спокойном сердце» сказано, что ярость может придать решимости и силы, если мастер не позволяет ей управлять собой.

Говорила она спокойно, но ответа ждала, не отводя от старика взгляда.

Угвей посмотрел на неё чуть внимательнее.

‐ Всё верно. Владеть собой не значит отказываться от чувств. Разозлиться или испугаться может каждый. Опаснее, когда мастер бережёт обиды, снова и снова возвращается к своему гневу и со временем начинает получать удовольствие от ненависти.

Он ненадолго замолчал.

В тишине отчётливо булькнул бульон на плите. Я потянулся назад и убавил огонь.

‐ Тогда меняется уже сам разумный, ‐ продолжил Угвей. ‐ То, что прежде вызвало бы у него стыд или отвращение, постепенно начинает казаться допустимым. А потом — правильным.

Тигрица опустила глаза к столу. Я не успел понять, о чём она задумалась: через мгновение она снова смотрела на Угвея.

‐ Можно быть вспыльчивым и при этом вполне владеть собой, ‐ добавил старик, чуть улыбнувшись. ‐ Среди моих первых учеников был мастер-медоед. Ох, что он вытворял в бою… Противник уже жалел, что ввязался, а он только входил во вкус. Но если враг сдавался, продолжать бой Медоед не считал нужным.

Обезьяна тихо хмыкнул.

‐ Иногда даже мне казалось, что безопаснее отойти подальше и дождаться, пока у него закончатся враги. Но когда бой заканчивался, он умел остановиться. Не срывался на тех, кто был рядом, и не искал повода причинить кому-нибудь боль ради собственного удовольствия.

Вот это мне понравилось куда больше. Получалось, никто не требовал превращаться в ходячий кусок просветлённого камня. Можно было злиться и хоть изображать локальное стихийное бедствие — главное, потом суметь выключить этот режим.

Хотя после сегодняшнего стоило сначала выяснить, где у меня вообще эта кнопка.

‐ А если остановиться уже удалось, но успокоиться всё равно не получается? ‐ спросила Гадюка.

Угвей повернулся к ней. Она немного помедлила, скользнув взглядом по остальным.

‐ Иногда после боя или тренировки я ещё долго замечаю каждое движение вокруг, каждый звук. Кто-то рядом чуть напрягся, а я уже насторожилась. Знаю, что рядом свои, но расслабиться всё равно не получается. Поначалу кажется, что просто остаёшься собранной, а потом… всего становится слишком много.

Обезьяна перестал улыбаться. Я тоже отложил палочки: до этого мне и в голову не приходило, что подобное могло мешать кому-то из них.

‐ В бою такая внимательность тебя выручает, ‐ ответил Угвей. ‐ Но здесь тебе незачем следить за каждым нашим движением. Важно замечать, когда опасность уже миновала, а ты всё ещё готовишься к ней.

‐ Я ведь понимаю, что никто не нападёт, ‐ тихо сказала Гадюка. ‐ А легче от этого не становится.

‐ Понимание не всегда сразу меняет то, что ты чувствуешь.

Угвей немного подался к ней.

‐ Попробуй начать со знакомой вам медитации. Проследи за дыханием, замечай, к чему возвращаются мысли. Не требуй от себя немедленно успокоиться. А если самой справиться не удаётся, поговори с Шифу. Учитель нужен и для этого.

Гадюка медленно кивнула и немного ослабила кольца, которыми обвила ножку своего сиденья.

За столом ненадолго замолчали.

Неприятно, конечно. Таскать колонну мне нравилось куда больше, чем разбираться, почему я никак не мог её бросить.

Первым коллективного самокопания не выдержал Обезьяна.

Он повертел в лапах палочки, положил их на стол и подался вперёд.

‐ Мастер Угвей, а можете рассказать о ваших приключениях? В свитках о них почти одни обрывки. То вы где-то путешествовали, то кого-то побеждали, то вдруг оказывались на другом конце Китая… Хотелось бы хоть раз услышать, как всё было на самом деле.

Журавль поднял голову, Гадюка придвинулась ближе к столу, а я с готовностью поддержал Обезьяну кивком. Своих недостатков мы на сегодня, по-моему, уже достаточно накопали.

‐ Приключения? ‐ переспросил Угвей.

Он откинулся на спинку сиденья, и в его глазах мелькнул почти мальчишеский азарт.

‐ Ох… это было давно. Но кое-что, пожалуй, действительно стоит вспомнить.

Глава 29 - Историческая

Если кратко пересказать всю эту долгую историю, которую Угвей рассказывал нам несколько часов, и ужать её до неприлично малых размеров, то суть была примерно такова.

Как выяснилось, Угвей вообще был не местным, а происходил с каких-то далёких тропических островов, о которых здесь почти никто даже не слышал. И лет эдак полторы тысячи назад, будучи молодым и не в меру любопытным, он отправился путешествовать. В общем, пошёл искать приключений на свою пятую точку.