По словам Угвея, они и правда были уникумами. Тигрица, к примеру, изначально была врачом. Где-то на стыке медицины и фанатизма она выработала свою философию: боль — не враг и не помеха, а главный двигатель роста, лучший и самый честный учитель. Её тренировочные залы напоминали гибрид лаборатории и операционной, а методы были радикальны. Её ученики не просто страдали ... они доходили до самого края, а часто и переступали его. Именно это и было самым жутким: смерть для них не являлась концом. Она попросту не позволяла беднягам уйти в мир духов, раз за разом возвращая их к жизни.

А Мастер Медоед… был, мягко говоря, экземпляром ещё тем. Спокойствие для него было пустым звуком, медитация была синонимом тоски. Он не мог прожить и дня без драки, но не из злобы или жажды разрушения, а потому что только так, по его убеждению, мир можно было по-настоящему понять. Его стиль был груб, яростен и неотразимо прост, это была не отточенная техника, а натуральная сила природы, обрушенная на противника.

Побочным эффектом любого его сражения становились тотальные разрушения — происходило это не со зла, а просто потому, что если на пути к цели стояла стена, то она переставала существовать. Вместе с соседними зданиями...

- Они оба были одержимы, - усмехнулся тогда Угвей, отхлёбывая чай. - Но их одержимость была отражением двух разных путей. Один — через преодоление, а другой — через принятие себя...

В общем, Нефритовый дворец рос и креп, учеников становилось всё больше. Но, как это обычно и бывает, покой длился недолго. Пока Угвей восстанавливал Долину и обучал новых последователей истинному пути, по всему Китаю как грибы после дождя начали появляться другие школы кунг-фу. Основали их, конечно же, кланы — каждый со своей «уникальной» и порою весьма тёмной философией. И если одни хотя бы пытались чему-то учить, то другие воспитывали откровенных фанатиков, одержимых силой и властью. Эти ребята считали, что лучший способ проверить своё мастерство, это устроить кровавую разборку с соседями.

И вот, примерно через пятьсот лет относительного затишья, в Китае рвануло по-настоящему. Началась новая война, где снова все бились против всех, но на этот раз куда страшнее. За пять веков каждый клан успел не только накопить ресурсы, но и вырастить целые армии обученных бойцов. Среди их мастеров попадались и те, кто действительно стоил внимания, — хитрые, сильные, безбашенные. Они-то и превратили обычные междоусобицы в тотальную бойню, где счёт шёл уже не на сотни, а на тысячи жизней.

Нефритовый дворец не смог остаться в стороне и был втянут в эту затяжную войну. Поначалу его положение оказалось катастрофическим: он поддержал мирные кланы, желавшие остановить кровопролитие, — таких было едва ли семь из двадцати одного Великого Клана, не считая множества мелких.

Но Нефритовый дворец выстоял. Он не просто победил, а сокрушил всех своих врагов. Далась эта победа дорогой ценой: полегло множество мастеров, да и некоторые к сожалению поехали крышей... Зато большинство вражеских и самых отбитых школ кунг-фу были уничтожены под корень.

Однако военный триумф лишь вновь обнажил главную, нерешённую проблему Китая: в стране не существовало единого центра власти. И чтобы не дожидаться момента, когда все залижут свои раны, Угвей прибегнул не к силе, а скорее к хитроумной политической конструкции.

Сначала он настоял на создании политического центра власти: кланы должны были избрать общего Императора — «первого среди равных». Его вердикт в вопросах войны и мира становился бы законом для всех.

Затем он наложил железный запрет: отныне ни один клан не мог содержать собственных мастеров кунг-фу. Их искусство, превратившееся в оружие междоусобиц, должно было быть выведено из политических игр и войн.

Для контроля за соблюдением этого указа был создан Совет Священного Оникса. Это было собрание самых влиятельных мастеров, делегированных от каждой выжившей школы кунг-фу, и их миссией стал взаимный надзор.

Над этим Советом, как высшая инстанция и последняя гарантия, Угвей учредил свою личную структуру — Совет Кунг-фу, куда вошли лишь самые преданные и мудрые из его учеников. Стражи должны были иметь своих стражей.

На мой вопрос, сработала ли его затея, Угвей лишь покачал головой и ответил, что по-настоящему больших войн нет уже давно. Но кланы вечно играют в свои грязные игры. Они быстро нашли лазейки.

И он пояснил: раз нельзя иметь собственных мастеров, значит, можно нанимать «независимых» или стравливать между собой мастеров из Совета Оникса. А если нельзя воевать открыто, так можно устраивать диверсии, провокации и точечные устранения.

Да и, по его словам, Совет Священного Оникса в последние годы и вовсе начал терять берега, возомнив себя превыше всего. Совет Кунг-фу постоянно вынужден его одёргивать, но это удаётся лишь по одной причине: потому что за нами стоит Угвей. Да и в рядах совета есть… весьма убедительные личности.

На мой вопрос, не теми ли личностями являются Мастер Тигрица и Мастер Медоед, Угвей лишь загадочно улыбнулся.

- Кто знает? произнёс он с хитринкой. Они входили в Совет, это правда. Но несколько веков назад… исчезли. Возможно, ушли в мир духов. А может, странствуют где-то в мире».