Черт возьми, она прекраснейшее зрелище. Запястья все еще привязаны к спинке кровати позади нее, обнаженная грудь вздымается. Этого почти достаточно, чтобы я кончил прямо здесь, просто еще одно пятно на костюме Санты. Почти.

Она борется, чтобы сохранить контроль. Но он ускользает. Я вижу это по тому, как приоткрываются ее губы, по мягкому подрагиванию бедер. Она тает для меня, и это прекрасно.

Забравшись на кровать, я двигаюсь с нарочитой, рассчитанной медлительностью, располагаясь между ее ног. Ее запястья все еще связаны над головой, ее тело беспомощно вытянулось подо мной. Я приподнимаю маску ровно настолько, чтобы мой рот был свободен, холодный край ее касается моего подбородка, когда я смотрю на нее сверху вниз. Она пытается сохранить последние остатки сопротивления, ее глаза полны вызова, губы сжаты в тонкую линию, но я знаю лучше. Я чувствую дрожь в ее ногах, то, как ее бедра слегка двигаются, раздвигаясь ровно настолько, чтобы выдать ее. Она хочет этого. Она умоляет об этом, даже не осознавая.

— Все еще притворяешься, да? – Бормочу я, проводя пальцами по ее боку, чувствуя, как ее тело содрогается в ответ. — Тебе не нужно говорить ни слова… Твое тело уже говорит мне все.

У нее перехватывает дыхание, когда я опускаю голову, медленно, обдуманно прокладывая языком дорожку вниз по ее животу, наслаждаясь тем, как напрягаются ее мышцы подо мной. Я не тороплюсь. Нет, я хочу растянуть все, заставить ее извиваться. Когда я добираюсь до пояса ее трусиков, я замираю, мои губы просто касаются влажной ткани.

Она задыхается, ее бедра непроизвольно приподнимаются, ища контакта. Я мрачно усмехаюсь, проводя языком по тонкому материалу, пробуя на вкус тепло, исходящее из ее сердцевины.

— Черт возьми, ты на вкус как самое сладкое гребаное лакомство, снежинка, – поддразниваю я, прижимаясь к ней ртом, позволяя трению ткани дразнить ее. — Притворяйся сколько хочешь, но я чувствую, как сильно ты этого хочешь.

Ее спина выгибается над кроватью, и я ухмыляюсь ей, мои пальцы зацепляются за пояс ее трусиков. Вместо того чтобы стянуть их вниз, я оттягиваю их в сторону, обнажая ее, дразня прохладным воздухом.

— Посмотри на себя, – выдыхаю я, запечатлевая поцелуй чуть выше ее клитора. — Ты так готова, так отчаялась, но все еще пытаешься бороться с этим.

— Пошел ты! – всхлипывает она, ее толстые бедра дрожат, когда я снова опускаю голову. На этот раз я не колеблюсь. Мой язык скользит по ее клитору медленными, обдуманными движениями. Она издает тихий прерывистый стон, ее тело выгибается дугой, бедра прижимаются к моему лицу. Сейчас она не может притворяться — ее тело кричит правду.

— Видишь, как приятно сдаваться? – Я рычу между поцелуями, облизывая линию вдоль ее складочек, прежде чем пососать ее клитор губами. — Я чувствую, как сильно ты нуждаешься в этом… как сильно ты нуждаешься во мне.

Она задыхается, ее голова запрокидывается, борьба почти исчезла из ее тела, когда я поглощаю ее. Мой язык двигается быстрее, требовательнее, пощелкивая и кружась вокруг ее клитора, пока ее бедра не начинают покачиваться в такт моим движениям. Ее стоны наполняют комнату, мягкие и отчаянные, каждый звук толкает меня все дальше.

— Тебе это нравится, не так ли? – бормочу я, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее из-под маски, мои губы влажны от ее меда. — Скажи мне, как сильно тебе это нравится. Скажи мне, как сильно ты хочешь большего.

— Иди нахуй, урод! – Она задыхается, ее тело дрожит подо мной, но она все еще борется, все еще цепляется за остатки контроля. Но я знаю, что это ненадолго. Я чувствую, как она приближается, ее бедра терлись о мое лицо, ища освобождения.

Я снова посасываю ее клитор, на этот раз сильнее, и она вскрикивает, ее ноги сжимаются вокруг меня. — Ты моя маленькая снежинка — такая чертовски нежная и совершенная, — но я собираюсь растопить тебя. Да, я собираюсь превратить тебя во что-нибудь более темное. Что-нибудь мое. И что самое интересное? Тебе понравится, даже когда будет обжигать. Ха, может быть, особенно, когда будет жечь.

Ее бедра дрожат вокруг моей головы, когда я провожу языком по ней, пробуя ее на вкус, наслаждаясь тем, как она реагирует на каждое движение. Она пытается хранить молчание, сдерживать свои стоны, но я знаю, что добьюсь своего. Я слегка приподнимаю голову, позволяя своему дыханию коснуться ее набухшего клитора, просто чтобы заставить ее извиваться.

Она резко выдыхает, ее бедра непроизвольно вздрагивают, когда я погружаю свой язык внутрь нее, дразня ее складочки, пробуя ее глубже. Она всхлипывает, звук приглушенный, но отчаянный, и я улыбаюсь ей, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова заговорить.

— Продолжай, – поддразниваю я, мой голос мрачный и низкий. — Скажи мне, что тебе это не нравится. Скажи мне, что я не заставляю тебя чувствовать себя хорошо прямо сейчас. Что ты этого не хочешь.

Она прикусывает губу и качает головой, но тело предает ее. Ее бедра прижимаются к моему лицу, ища большего давления, большего трения, и я даю ей это, посасывая ее клитор губами, прежде чем выпустить его с влажным, нарочитым хлопком.